Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего.

ГЛАВА 2

Анна

Наконец, я осталась наедине с собой, с терзающими душу вопросами: как выжить в этом диком средневековье? Слова нянюшки засели в память: отец мой, Глеб Иванович, родился в 1680 году, а я, двадцать пять лет спустя. Мне здесь около десяти, значит, на дворе 1715 год от Рождества Христова.

Видно, угораздило меня попасть в альтернативный мир. Ведь сын Феодосии Морозовой, насколько мне известно из истории, умер еще до кончины матери, сраженный горем от ее ареста за приверженность старой вере. Здесь же он не только выжил, но и оставил после себя наследника. И теперь из всего рода бояр Морозовых осталась лишь я – Анна Глебовна Морозова.

В прошлой жизни мой родной отец работал биологом, но сильно увлекался историей России, и его увлечение впитывала в себя с детства. Сейчас я была благодарна ему за переданные знания.

Прежде чем думать о выживании, необходима информация. Главное – узнать, кто сейчас на престоле? Петр Великий, или история свернула в иное русло? И, конечно, разобраться, как я здесь очутилась? Что случилось со мной в моем мире?

Словно очнувшись от ледяного шока, я осознала произошедшее. Прошла, кажется, все пять стадий принятия: отрицание, гнев, торг, депрессию, смирение. Неужели кто-то свыше наблюдает за мной, оберегая и защищая?

Тяжело вздохнув, я подошла к окну.

– Видимо, нянюшке тяжело одной, коли любимого забрали в рекруты. Вот, чтобы не остаться совсем в одиночестве, стала нянчиться со мной, – прошептала я в пустоту.

В этот момент дверь распахнулась, и вошла Марфа.

– Потеряла меня, боярышня? – улыбнулась она и поставила на скамейку ведро с парным молоком. – Белочку доила. Помнишь Белочку?

– Нет, но подозреваю, что это корова?

– Ох, нет, милая, на корову денег у нас не хватит. А вот козу держим.

– Неужели во время пожара успела спасти? – изумилась я.

– Что ты, Аннушка! Купила на следующий день. Деньги – они как вода, утекают. То одно в дом надо, то другое. А тут сосед переезжает в город, вот и продал, да еще и сено отдал просто так. Говорит, дедушка твой сильно ему в свое время помог на ноги встать, вот и не стал за сено брать… Сейчас я процежу, попьешь тепленького с хлебушком. Козье молоко – оно полезное, даже деткам с рождения дают, если у матери своего нет.

Я села за стол и, приняв кружку свежего парного молока из рук Марфы, с удовольствием выпила его. А дальше мы с няней беседовали обо всем на свете. Она рассказывала о моих родителях, о том, как люди гордились, что принадлежат боярыне Морозовой, о том, как прабабка помогала нищим, сиротам и убогим. Много было сказано добрых слов о боярыне Феодосии. И знаете, я гордилась своим предком, хотя, если смотреть правде в глаза, она была для меня совершенно посторонним человеком….

– Вижу, дитя, у тебя глаза уже закрываются. Пойдем, я уложу тебя в постельку.

Действительно, последние минуты я сидела осоловелая, хотя и недавно только встала. Видимо, организм девочки еще был ослаблен и требовал отдыха. А утром меня разбудил неожиданный визит земского старосты. Это я уже позже узнала, кто он.

Вначале я услышала стук в дверь, а затем голос Марфы. Быстро накинув сарафан и укороченные валенки, я подошла к двери, чтобы послушать. Нянюшка заранее предупреждала, что, если кто и появится на пороге из взрослых, лучше не показываться.

– Феофан Алексеевич, проходите. Может, чайку или чего покрепче?

– Нет, Марфа! Со вчерашнего дня должники трясут*, мочи нет, – поморщившись, ответил мужчина. – С делом я к тебе! Не передумала еще отправить девочку в пансион для сирот?

– Нет, нет, Феофан Алексеевич! Это мое дитя, сама вынянчу, – зачастила Марфа.

– Ладно, ладно, это я на всякий случай поинтересовался, – отмахнулся староста. – Не за этим я к тебе пришел… Нашли ведь того изувера, что пожар учинил.

– Неужели кто из наших? – в голосе Марфы сквозило недоверие, сложно было поверить, что кто-то из соседей способен на такое.

– Василий это, Марфа. Никогда бы не подумал, что он душегубом окажется. Сам во всем признался. Представляешь, вспомнил, как Иван Глебович его отца за воровство плетьми отходил, а потом со двора выгнал.

– Так за дело же! – удивилась няня.

– А Василий, видать, иначе считает. Говорит, как отца выгнали, тот никуда больше не смог пристроиться, спился, а семье пришлось по миру идти, за любую черную работу хвататься.

– Так причем тут Глеб Иванович, его супруга и дитя малое? Да и кроме них, в доме еще люди были! – возмутилась Марфа не на шутку.

– Я ему тот же вопрос задал, да только он как в рот воды набрал, молчит, как рыба об лед… Ладно, хватит о нем. Вот тебе ключи от его дома, теперь он ваш. И скотинку себе забирайте, так губной староста распорядился. А девчонке положен червонец, как сироте.

Звякнул металл, упав на деревянный стол. Этот звук прозвучал для меня как музыка, ведь я все переживала, что сижу на шее у Марфы и ничем не могу помочь. По истории нашего мира помнила, что скотина, продукты, утварь и одежда стоили копейки. Эти знания тогда меня сильно удивили. Видимо сумма неплохая, раз Марфа охнула.

Феофан Алексеевич кряхтя поднялся, попрощался и ушел, а я вышла на кухню.

– Все слышала?

Я кивнула. Что тут скрывать?

– Тогда садись завтракать, а я сбегаю к Васильеву дому, посмотрю, накормлена ли скотина.

Я поняла, что ей просто любопытно, что осталось после бывшего хозяина, поэтому она быстро собралась и выскочила за дверь. А я села за стол и принялась за кашу, запивая ее свежим молоком.

Марфа вернулась быстро, я едва успела помыть свою чашку. Выглянув из-за занавески, отметила про себя довольное выражение ее лица.

– Что там, нянечка?

– Да дом-то покрепче нашего будет! И скотину мы всю забрать не сможем. У него пять овец, с десяток кур, да и корма в отдельной кладовой полно. Здесь все не поместится.

– Переезжать будем? – поинтересовалась я.

– Надо бы, не набегаешься между двумя домами. Жалко, конечно, этот дом оставлять, но там будет лучше. Да и мыленка* у него знатная, недавно отстроил.