Тайна брачной ночи генерала - дракона

Глава 24

Мне было тяжело сосредоточиться.

Казалось, комната вокруг меня расплывается, словно акварельные краски. Леденящий озноб сменился пылающим жаром, от которого мгновенно пересохли губы.

- Мне плохо… - выдохнула я, чувствуя, как разум снова затуманился. И меня стало потряхивать. Руки мгновенно превратились в ледышки.

- Мадам, только я прошу вас, не надо этих театральных жестов, - устало заметил генерал, глядя на меня. - Оставьте свое представление для других…

- Мне… - слова давались мне с трудом. - Дейст… вительно… Нехорошо…

Казалось, я проглотила эти слова, чувствуя, как меня начинает выворачивать изнутри.

- Мадам, я понимаю, что вам нехорошо. Разговор не самый приятный. Но я попросил прощения за свои слова. Если вы привыкли принимать прощения в виде подарка, то выберете то, что вы хотите, и скажите мне. Я куплю, - начал было генерал, стоя ко мне спиной. - Мне не составит труда… Только не надо устраивать сцен с умиранием. Я вас умоляю.

Боже мой! Что со мной? Откуда это чувство, словно внутри меня вращается спица?

- Мне… Мне… - выдохнула я, замирая на полуслове.

Я снова почувствовала резкую боль внизу живота. Словно меня полоснули ножом. От этой боли я замерла, чувствуя, как все вокруг смазывается и меркнет в свете этой боли. С силой я втянула воздух сквозь решетку стиснутых зубов.

- А! - застыла я в немом крике, позабыв обо всем на свете. Перед глазами расплывалось черное пятно… Оно резко дернулось вверх, а я увидела расплывшуюся люстру, которая почему-то двоилась в глазах, и смазанный узор потолка. Судороги заставили меня задрожать и попытаться свернуться.

- Что с тобой? - послышался голос генерала. Он был другим. Рука коснулась меня, а я даже не почувствовала прикосновения. Меня трясло, я задыхалась…

- Где болит? - прошептал генерал, прикасаясь к моей руке, которая судорожно сжимала живот.

Я хотела что-то сказать, но уши заложило. Гул в голове стал невыносимо громким.

- Я… не… - пыталась сказать я, но боль заставила меня окосеть.

Он резким и нервным движением убрал спадающие волосы назад, осмотрелся, словно принимая решение.

- Я… - прошептала я, видя, как он поднимает меня, неся в кровать. Звуки вокруг стихли, превращаясь в единый монотонный гул.

Топот шагов, крик, который утонул в темноте: «Доктора! Быстро!».

Темнота казалась спасительной и уютной. В ней не было ничего. Даже мыслей. Да и те, которые были, лениво проплывали мимо. Ни одна из них не цепляла мой мозг. Казалось, я парю в какой-то невесомости, свободная от всех переживаний и страха…

Потом темнота стала сменяться туманом. Серым, похожим на ноябрьские туманы, ползущие между деревьями и залегающие в низинах.

- …если не очнется? - донеслась до меня далекая фраза. Кто не очнется? Зачем? Почему не очнется?

- …будем надеяться, что очнется…

Я не различала голоса. Они казались далекими и такими одинаковыми.

- …что я могу сделать?

- …что могли, вы уже сделали… Сейчас будем надеяться, что она выкарабкается… Понимаете ли, господин генерал…

Генерал? У меня муж генерал. Я почувствовала смутную тревогу, а меня словно тащило куда-то вверх, где становилось светлее.

- …я против данного зелья, - произнес голос, а я вспомнила, что он принадлежит доктору. Тому самому, старенькому доктору, который осматривал меня. - Очень много смертей! Тут главное правильно рассчитать дозу. Но дамы часто решают, что лучше выпить всё… Вашей жене повезло. Она выпила меньше, чем… чем… дама, у которой я был позавчера. Я сразу, как вошел, понял, что дама не жилец. Здесь я чувствую пульс… И есть еще легкие краски в лице…

Я плохо понимала, о чем говорил доктор. Какое зелье?

- …то есть, вы хотите сказать, что она пыталась избавиться от ребенка? - послышался голос генерала.

- …Ну… как бы… Сомневаюсь, что она выпила это зелье, потому что в нем много витаминов для роста волос и ногтей, - усмехнулся уставшим смехом доктор.

Я открыла глаза, видя светлую комнату и балдахин кровати.

- Не-не-не! Никаких грелок! Гоните служанок с их инициативами в шею! - послышался голос доктора. - Вам придется караулить жену, чтобы маменьки-тетюшки-бабушки-дуэньи, которые всегда знают, как лучше, не угробили ее окончательно!

- Она очнулась! - внезапно послышался голос генерала. Я вздохнула, чувствуя, что все тело было таким ватным и слабым.

- Пить, - прошептала я.

- Принесите лучше ей воды! И побольше! Сейчас ей надо пить по стакану каждые десять минут! - скомандовал доктор. - Ну что ж, я покидаю вас. А вы гоняйте от нее всех. Рекомендации на столике. Там же укрепляющие настойки. Всего хорошего. Скорейшего выздоровления.

Дверь закрылась.

- Что слу-чи-лось? - прошелестела я, понимая, что от слабости почти не шевелится язык.

- Зачем вы это сделали? - послышался голос генерала. Муж говорил со мной в официально-любезном тоне, словно мы чужие люди. Он держал в руках стакан с водой, а я почувствовала себя умирающей. Я всегда отшучивалась на вопрос «когда замуж, когда дети, и кто в старости стакан воды подаст» фразой, что соберусь умирать в поезде, когда проводница будет спрашивать: «Чай, кофе, вода?».

- Что? - прошептала я, жадно нападая на стакан. О, вода! Какое блаженство! Я чувствовала себя засохшим гербарием, на который полилась живительная влага.

- Мы же с вами говорили. Я сказал, что я принимаю ребенка. Зачем вы попытались от него избавиться? - послышался голос генерала. Он налил мне еще один стакан, который я выпила до половины.

- Я… Я не пыталась, - прошептала я. - У меня и в мыслях не было!

- Тогда что это? - послышался голос генерала, а я увидела тени, которые залегли под его глазами.

- Я не знаю… Во время разговора я почувствовала себя плохо. Я подумала, что это… это… от того, что целый день не ела… - пролепетала я, поглаживая прохладный изгиб фужера. - Я сказала вам… Мы же договаривались не лгать друг другу?