Тайна брусничных болот

Глава 4.

Матвей. 1938-1947гг.

В Архангельской волости на лесозаготовках обещали хороших денег заплатить. В лесхозы требовались и пильщики, и рубщики. Паëк, говорили, будут давать. Поехал на Пинегу. Заработаю, семье пошлю. Прасковье с детьми всë легче будет. Да к лету сам приеду, еще денег привезу.

Зимой 38-39 года леса валили много. Узкоколейка не успевала вывозить. Ссыльных прикрепили бригаду. Они больше всех и работали. Мы то, наëмные, поняли - раз каторжан привезли, значит плохо дело. Не справляемся мы с планом.

- Валим! Давай берегись!

Огромная сосна с треском падает вниз. Тут и там слышны топоры и пилы. Валим лес. Кажный день. Изо дня в день. Премию обещали. За перевыполнение плана. Жалко ссыльных. Видно, что не работники. Особенно, один очкарик примелькался. Из ссыльных. Видно, что городской. Какой ему лесоповал! В обед подошел, спросил, как звать. Сказал: Ефим Хаимович.

Что ж ты Ефим Хаимович тут в лесу делаешь?

Оно, конечно, понятно, что. За отца своего тянешь лямку. Не отрëкся ты от отца!

Этот мальчишка так в душу запал! Картошки ему приносил, хлеба немного. Он и рад малому, только и приговаривал: Спасибо, Господи! Дай Бог, потом зачтëтся!

Наблюдал Матвей за мальчишкой, чего скрывать. Себя вспоминал, таким же вот. Отца с матерью, что погибли в гражданскую. И как ему потом, пятнадцатилетнему, туго пришлось. Как ходил по домам, где кака работëнка сыщется. Как потом в подпаски попал, как Прасковью свою встретил. Ведь если б не отец еë тогда, Степан Михалыч, сгинул бы, наверное, следующей лютой зимой. Оставил он парня при себе, в помощниках. Как к сыну к нему, всë учил. Дочь не побоялся отдать за пришлого, да безродного. За отца почитал Матвей тестя своего. Уважал крепко. И мать Прасковьи любил, как родную. За доброту, за ласку. После свадьбы Матвея и Прасковьи Степан так и сказал: " Не дал Бог сына единокровного, послал названного!" Внучатам успели порадоваться. Через год после свадьбы родилась двойня: Ванька да Светланка. Не стало родителей этой зимой. Сначала отца грудница в могилу свела, а потом и мать за ним.

Смотрел Матвей за Ефимом, да жалел парня. Отца то поди, уж и в живых нету. И мать, неизвестно где. Добро возвращать надо. Вот и подкармливал. Потом выпал случай с начальником лагеря на охоту попасть. Начальник то - городской, дел охотных не знает. А Матвей - первый охотник тута, всему его Степан обучил. Вот и выпросил он Ефима себе в помощники.

Кормил парня, берëг. На лес не пускал, говорил, что тот на охоту готовит залежни.

Весной 39-го пришла деректива: удвоить заготовку леса. Обещали премии. Матвей решил остаться еще. Все семье хорошо. Отсылал переводы кажный месяц. Только писем от Прасковьи не получал. Волновался. Осенью 40-го просился домой в отпуск. Там ему и сказали, что на территорию Южной Карелии вошли финны, еще в 38-м. Не отпустили его. Сказали, выжгли и вырезали всех, кто был там. Не верил Матвей, что нет его Панечки, что детишек нет! Кричал сильно. Еле успокоил его Ефим. Сидел рядом всë, говорил чего-то. Не слышал Матвей слов. Про семью думал, про жену и про деток. А Ефим все рассказывал и рассказывал...

А потом, вдруг, громко так, аж Матвей очнулся! Говорит: я не причëм! У отца библиотека была, там чертежи и схемы. Я не отрëкся! Передай маме в Ленинград. Улица Садовая, дом 31, квартира 8. Мама Соня!

Это смутное, тяжелое и непонятное для Матвея послание отложило отпечаток на его жизни. Матвей ничего не понял, но всë запомнил.

Потом была война. Долгая и страшная. Матвей перед отправкой на фронт очень хотел попасть домой, в Тихозеро. Но территория была оккупирована. Ефим попал в штрафбат, в 42-м он захватит в плен немецкого майора с важными документами. Его переведут в разведроту, снимут все обвинения. Войну Ефим закончит в Берлине в звании старшего лейтенанта и вернëтся в Ленинград героем. Его мать блокаду не переживëт.

Матвей всю войну пройдет сапëром. Победу встретит во Вроцлаве. Еще 2 года будет разминировать города и посëлки освобождëнной Европы.

В 1947 Матвей приедет в Тихозеро....