Тайна черной кошки

Глава 1

Дверь содрогалась под ударами, похожими на выстрелы. Дребезжала рамка, звенел замок.
— Никита! Открывай, мразота! Я тебя знаю, ты дома!

Голос Любови Семеновны, его соседки снизу, резал слух, впиваясь в виски тонкой стальной иглой. Никита сорвался с кровати, сердце бешено колотилось — не от страха, а от ядовитой, готовой вырваться наруху ярости. За спиной у него, на спинке дивана, замерла черная тень с двумя горящими изумрудными углями вместо глаз. Кошка. Его новое, странное и тихое проклятие.

Он рванул дверь на себя.

— В чем проблема? — его голос прозвучал хрипло и низко, совсем не так, как он хотел.

Любовь Семеновна, худая, как жердь, с вечно поджатыми губами, тыкала пальцем ему в грудь.
— Проблема на четвертом этаже! В тебе! У меня опять потоп! С потолка капает, как из ведра! Весь ремонт затопило! Это ты со своими дикими порядками!

Она пыталась заглянуть за него, в квартиру, и ее взгляд на секунду зацепился за кошку. В глазах вспыхнуло торжество находки.
— Ага! Уже и зверюг плодить начал! Они у тебя срать везде будут, трубы грызть! Я в СЭС позвоню! Ее у тебя изымут!

Изымут.
Это слово сорвало последний предохранитель. Хаос последних дней — самовольно накрывающийся стол, пропадающие носки, странные, душные сны о лесе и глазах — все это клокотало внутри, и сейчас нашло выход. Нашел виноватого.

— Может, это у вас не с потолка течет, а из головы? — огрызнулся он, перекрывая ее визг. — Идите краны проверьте, прежде чем людям жизнь портить! Или вам просто тоскливо и не с кем поругаться?

Люба побледнела, губы ее задрожали.
— Я тебя, щенок! Я тебя по судам затаскаю! И эту тварь твою...

Она сделала резкое движение, пытаясь просунуть руку в щель между дверью и косяком, чтобы указать на кошку.

И тогда случилось нечто.

Тихая, почти невидимая тень на диване вздыбилась. Вместо привычного шипения раздалось низкое, хриплое рычание, такое глубокое и свирепое, что его, казалось, издает не трехкилограммовый хищник, а нечто гораздо большее и древнее. Воздух на мгновение стал густым и колким.

Люба замерла с вытянутым пальцем, ее глаза округлились от непонятного испуга.

И в этой звенящей тишине они оба услышали новый звук. Громкий, влажный хлопок, донесшийся сквозь перекрытия, будто на кухне у Любы лопнул наливной шланг стиральной машины. Вслед за ним — приглушенный, но отчаянный крик ее сына: «Ма! Тут потоп!»

Лицо соседки исказилось паникой. Она не сказала больше ни слова, развернулась и побежала вниз по лестнице, громко хлопнув своей дверью.

Никита медленно притворил дверь, прислонился лбом к прохладному дереву и попытался отдышаться. В висках стучало. Он обернулся.

Кошка сидела, как и прежде, свернувшись калачиком, и вылизывала лапу с видом полного, почти презрительного спокойствия. Но в ее зеленых, не по-кошачьи умных глазах плескалось что-то темное и удовлетворенное.

Именно в этот момент, глядя на это странное животное, принесшее в его размеренную жизнь хаос и магию, Никита впервые отчетливо понял. Понял, что потоп у Любы — не случайность. Что ужин, появляющийся сам собой — не шутка коллег. Что сны — не игра воспаленного сознания.

Он подобрал не просто кошку.
Он впустил в свою жизнь нечто непознаваемое и опасное.