Тайна черной кошки

Глава 3

Сознание возвращалось к Никите медленно, пробиваясь сквозь плотную пелену сна. Ему снился тот лес – влажный, темный, пахнущий прелой листвой и чем-то металлическим. И глаза. Два изумрудных шара, мерцающих в чаще. Он потянулся рукой к прикроватному столику, нащупывая телефон, чтобы проверить время, и… замер.

Воздух.

Он пахнет не спертым воздухом затхлой квартиры одинокого мужчины, не ароматом вчерашней пиццы и пыли. Он был свежим, чистым, с тонкими, едва уловимыми нотами полевых трав и чего-то цветочного, словно кто-то распылил дорогие духи.

Никита резко сел на кровати.

Комната была безупречно чиста. Книги на полках, которые обычно лежали в живописном беспорядке, теперь стояли ровными стопками. С монитора компьютера исчезли пыльные разводы. Пол блестел. Даже крошечные обрезки проводов, вечно валявшиеся возле системного блока, были аккуратно собраны в пакетик и лежали в углу.

«Что за…?» – мысль застряла в горле.

Он вскочил с кровати и выбежал в коридор. Картина была та же: идеальный порядок, ни пылинки. На вешалке у входа висела его рубашка – та самая, синяя в белую полоску, которую он вчера скомкал и бросил на спинку стула, потому что не успевал ее погладить. Теперь она висела безупречно отглаженная, без единой морщинки.

Сердце заколотилось чаще. Он медленно, как в замедленной съемке, прошел на кухню.

На маленьком столе уже был накрыт завтрак. Тонкий парок поднимался от порции идеальной овсяной каши, в центре которой таяла горка сливочного масла, посыпанная корицей. Рядом стояла кружка с дымящимся черным кофе – именно так он его и пил, без сахара и молока. И лежали два тоста, подрумяненные до золотистой корочки.

Никита обвел взглядом кухню. Все поверхности сияли. Раковина была пуста и суха. Он подошел к плите – она была холодной. Как будто еда появилась здесь сама по себе, из ниоткуда.

Он посмотрел на коробку в углу. Кошка сидела в своей лежанке, вылизывая лапу с видом полнейшего безразличия к мировым потрясениям. Ее изумрудные глаза скользнули по нему, будто говоря: «Ну? В чем проблема? Ешь, не задерживай народ».

Логика, его верная и единственная опора все эти годы, с треском рушилась. Он мог бы списать уборку на себя – мол, прибрался в полубессознательном состоянии после работы. Но глажка? Но этот завтрак? Он не держал дома ни овсянки, ни корицы. Это было точно.

Он потянулся к кружке, сделал глоток. Кофе был идеальной температуры и крепости. Именно таким, каким он любил.

По спине пробежала холодная дрожь. Это было страшнее, чем явное буйство полтергейста. Это была тихая, навязчивая забота, нарушающая все законы мироздания.

Раздался резкий звук будильника на телефоне – сигнал, что через сорок минут начинается ежедневная планерка. Прокляв все на свете, Никита на автомате схватил тост, залпом выпил кофе и побежал в душ. Думать было некогда. Анализировать – некогда. Нужно было бежать.

Весь день на работе он был не в себе. Код не компилировался, мысли путались. Он ловил на себе удивленные взгляды коллег – обычно собранный и педантичный, сегодня он пялился в монитор, не видя его.

«Кошка, – упрямо твердил он сам себе. – Просто кошка. И… и я сам все сделал. В состоянии аффекта. Сомнамбулическом. Да».

Звучало нелепо. Он не был лунатиком.

Вечером, возвращаясь домой, он чувствовал себя так, будто шел на первое свидание или на допрос. Рука с ключом дрогнула, прежде чем вставить его в замок.

Дверь открылась.

В квартире пахло чем-то божественным – тушеным мясом, травами, свежей выпечкой. Свет в прихожей был приглушен. И прямо на пороге, на паркете, сидела она. Черная, как ночь, с яркими зелеными глазами.

Увидев его, она поднялась, выгнула спину в немой кошачьей потягушке, и вдруг… потёрлась о его ногу, издав тихое, мурлыкающее «мррр». Это был первый звук, который он от нее услышал за все дни. Он был низким, бархатным и на удивление ласковым.

Никита замер, не решаясь войти. Его рациональный мир дал окончательную трещину, и сквозь нее пробивалось нечто теплое, пугающее и необъяснимое.

Он переступил порог и прошел на кухню. На столе его ждал ужин: запеченная курица с розмарином и овощами, рядом – свежий хлеб. Всё выглядело так, будто это приготовил шеф-повар мишленовского ресторана, а не… кто? Пустота? Кот?

Он медленно опустился на стул, глядя на кошку, которая устроилась напротив и смотрела на него своим пронизывающим взглядом.

— Это ты? — тихо, почти шепотом, спросил он, чувствуя невероятную глупость этого вопроса.

Кошка медленно, словно с достоинством, моргнула.

И в тот вечер Никита впервые за долгое время поужинал не перед монитором, а за столом. В тишине, под пристальным наблюдением двух изумрудных глаз, в которых танцевали загадочные зеленые огоньки.

И вот теперь этот потоп у соседки…