Тайна черной кошки

Глава 4

Никита медленно опустился на пол, спиной к двери, и уставился на существо, свернувшееся на его диване. Дрожь, которую он списывал на адреналин после ссоры, не проходила. Она шла изнутри, из самого нутра, выворачивая наизнанку все его рациональное мировоззрение.

— Так, — тихо произнес он, обращаясь к кошке. — Давай начистоту. Что... Что ты такое?

Зеленые глаза медленно поднялись на него. В них не было ни злобы, ни страха. Был лишь холодный, бездонный интеллект. Она потянулась, встала, грациозно спрыгнула с дивана и подошла к нему. Затем уперлась лапой в его колено и издала тихое, но очень четкое: «Мрррр?» — с вопросительной интонацией, словно спрашивая: «Ну? Догадался наконец?»

Он осторожно протянул руку, ожидая, что она его оцарапает или убежит. Но кошка ткнулась мокрым носом в его пальцы и начала тереться щекой о его ладонь. В этот момент в голове у Никиты пронеслось: «Устала. И спасибо.»

Он дернулся и отдернул руку, как от огня.

— Это ты? — он снова задал этот идиотский вопрос, но на этот раз это был не риторический вздох, а настоящий, полный ужаса и надежды вопрос.

В ответ в его сознании, тихо, словно чей-то далекий шепот, проскользила мысль, явно не его: «Громко она... Надоела.»

Никита зажмурился. Он определенно сходил с ума. Телепатические кошки, самоубирающаяся квартира и мстительные потопы у соседей — классический набор для психоза.

Решив проверить свою теорию самым дурацким способом, он встал, прошел на кухню и нарочно уронил на пол вилку. Она с грохотом покатилась под стол.

— Ладно, — бросил он вызов пустой квартире. — Покажи еще раз. Приберись.

Он замер в ожидании. Кошка с дивана наблюдала за ним с нескрываемым интересом. Прошла минута. Ничего. Выдох облегчения и разочарования одновременно застрял у него в горле. Ну конечно, идиот. Придумал же.

Он наклонился, чтобы поднять вилку.

И в этот миг она пропала.

Не растворилась в воздухе, нет. Она просто исчезла с того места, где лежала секунду назад, и мгновенно оказалась на столе, аккуратно лежащей рядом с его чашкой.

Никита застыл в полуприседе, кровь отхлынула от лица. Он видел это своими глазами. Телепортация. Проклятая телепортация предметов.

Он медленно выпрямился, не сводя глаз с вилки. Его взгляд перешел на кошку. Та сидела, поджав лапки, и смотрела на него с таким видом, будто говорила: «Ну? Доказано? Можешь теперь перестать быть таким... нервным?»

— Ладно, — его голос звучал хрипло. — Допустим. Допустим, ты... не кошка. Что тогда? Призрак? Инопланетянин? Джинн? — он нервно рассмеялся.

В его голове снова возник образ. Не слово, а именно образ. Темный лес из его снов. И в нем — силуэт девушки. Той самой. И снова чувство — острое, пронзительное чувство тоски по чему-то утраченному. Оно было таким чужим и таким сильным, что у него перехватило дыхание.

Кошка спрыгнула со стола, подошла к холодильнику и села перед ним, уставившись на дверцу.

— Ты... голодная? — предположил Никита, чувствуя себя полным кретином, разговаривающим с бытовой техникой.

В ответ в голове промелькнуло легкое раздражение, а потом четкая картинка: он открывает холодильник, берет пачку сливочного масла, отрезает от него небольшой кусочек и кладет в блюдце.

Он повиновался, движимый чистым любопытством и остатками шока. Достал масло, отрезал. Положил перед кошкой.

Та не стала его есть. Она тронула лапкой блюдце и отодвинула его в сторону. Потом посмотрела на него, и в ее взгляде читалось явное разочарование. «Не то. Думай.»

Масло... Масло было ключом? К чему?

И тут его осенило. Старая бабушкина сказка, которую он слышал в детстве. Про домового, которого нужно задобрить молочком и маслом, чтобы он помогал по хозяйству. И про... про ведьм. Про ведьм, которые могли оборачиваться в животных и которых можно было расколдовать, если...

Сердце его бешено заколотилось. Он снова посмотрел на кошку, на ее пронзительные, слишком умные глаза.

— Ты... не кошка, да? — прошептал он. — Ты... человек? Заколдованный?

Это было безумием. Но это было единственное, что хоть как-то укладывалось в картину происходящего.

И тогда кошка замерла. Вся ее грация и надменность куда-то испарились. Она смотрела на него не мигая, и в ее зеленых глазах было столько боли, надежды и древней печали, что ему стало физически плохо. Она медленно, очень медленно кивнула. Совсем по-человечески.

Потом подошла к кухонному шкафчику, где он хранил старые газеты с чердакаа бабушкенного дома, и лапкой провела по щели между дверцами.

Никита, с дрожащими руками, открыл шкафчик. Там лежала стопка макулатуры. И на самой верхней газете был обведен в рамочку небольшой абзац.

«Таинственное исчезновение: молодая женщина пропала без вести после ссоры с местной знахаркой».

Никита схватил газету. Сердце бешено стучало в висках. Он пробежал глазами текст. «Агата Воронцова, 23 года, известная в узких кругах травница и народная целительница, пропала три недели назад. Последний раз ее видели в компании пожилой женщины, с которой у нее якобы был конфликт... Родственники утверждают, что Агата опасалась за свою жизнь, говоря о «темной зависти» и «проклятиях»...»

Он поднял глаза на кошку. Та сидела, не двигаясь, и смотрела на него. И в ее взгляде он прочитал все.

Его невинная находка на холодной улице оказалась не актом милосердия, а ключом, вставленным в замок древней, опасной тайны. Он подобрал не бездомное животное.

Он нашел пропавшую ведьму. И тем самым втянул себя в войну, о существовании которой даже не подозревал.