Тайна черной кошки

Глава 6

Стук в дверь прозвучал как выстрел. Твердый, металлический, лишенный истеричной ярости Любы, но оттого еще более угрожающий.

— Никита Олегович? Откройте, пожалуйста. Полиция.

Ледяная волна прокатилась по его спине. Люба. Она не ограничилась криками, она действительно вызвала полицию.

В голове пронеслась паническая мысль: «Что я скажу? Что у меня живет ведьма-кошка, которая телепортирует вилки и устраивает потопы у соседей? Меня сразу упекут в психушку».

Его взгляд метнулся к Агате. Та уже не сидела безмятежно. Она вся напряглась, шерсть на загривке встала дыбом, а в зеленых глазах вспыхнул первобытный, дикий страх. Не страх перед полицией, а страх перед вторжением, перед угрозой ее и без того шаткому убежищу.

В его сознании, ясно и отчетливо, возник образ: он открывает дверь, в квартиру входят чужие люди, один из них наклоняется, чтобы поймать ее, его рука тянется к ее загривку... А потом — резкая, обжигающая вспышка защиты. Искаженные от боли лица. Крики. И тогда — уже никакого возврата к нормальной жизни. Никогда.

«Нет. Нельзя. Спрячься», — пронеслось в его голове не его собственной мыслью, а ее — отчаянной и четкой.

Никита кивнул, действуя на чистом адреналине.
— Секунду! — крикнул он в сторону двери, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Одеваюсь!

Он схватил Агату на руки. Та не сопротивлялась, вся дрожа мелкой дрожью. Он рванул в спальню, сунул ее под кровать, в самый дальний, темный угол, завалив тот угол свертком со старыми вещами.
— Сиди тихо. Как мышь. Поняла? — прошептал он.

Из-под кровати донелось почти неслышное мурлыкающее шипение, полное понимания и страха.

Никита глубоко вдохнул, поправил футболку и пошел открывать, пытаясь придать лицу максимально невинное и слегка сонное выражение.

На пороге стояли двое. Мужчина лет сорока с усталым, профессионально-невозмутимым лицом и молодая женщина-опер с внимательными, все запоминающими глазами.
— Никита Олегович? — переспросил мужчина, показывая удостоверение. — Поступило заявление от вашей соседки, Любови Семеновны. Жалуется на потоп, угрозы и... содержание дикого животного, представляющего опасность.

— Что? — Никита сделал удивленные глаза, пропуская их в квартиру. Сердце колотилось где-то в горле. Он молился, чтобы Алиса сидела тихо. — Какой потоп? Я только проснулся. И какое животное? У меня кошка, домашняя.

Опер осмотрел прихожую. Его взгляд скользнул по абсолютно сухому полу, задержался на аккуратно стоящей обуви.
— Влаги не видно, — констатировал он нейтрально.
— Она вчера вечером орала что-то про потоп, — пожал плечами Никита, играя роль человека, которого оторвали от сна по дурацкому поводу. — Но у меня все сухо. Я ей предлагал сантехника вызвать, но она, видимо, решила сразу в полицию звонить.

Женщина-опер тем временем незаметно, но очень внимательно осматривала квартиру. Ее взгляд упал на блюдце с водой в углу, на коробку с песком в другой комнате.
— Это для кошки? — уточнила она.
— Да. Она... стеснительная, прячется от чужих, — быстро сказал Никита.

В этот момент из спальни донесся тихий, но отчетливый скрежет. Будто кого-то поцарапали по дереву. Все замерли.

— Это что? — мужчина насторожился и сделал шаг в сторону спальни.

Паника, острая и холодная, ударила Никите в виски. – Агата, нет!
— Это... наверное, шкаф старый скрипит, — выдавил он. — Дом оседает.

Но опер был уже настороже. Он медленно двинулся к двери в спальню. Никита загородил ему путь, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Послушайте, я не дам вам просто так...
— Отойдите, пожалуйста, — голос полицейского стал тверже. — Мы обязаны проверить.

И тут произошло то, чего не ожидал никто.

Со стороны кухни раздался оглушительный грохот. Звон разбивающейся посуды заставил всех вздрогнуть и обернуться.

Опер бросилась на кухню, ее напарник на секунду отвлекся.

Никита мельком увидел, что на кухне с полки сорвалась и разбилась банка с крупой. Но это было не просто падение. Она упала так, что рассыпанная гречка образовала на полу причудливый, почти символический узор, напоминающий стрелу, указывающую прочь из квартиры.

— Что это было? — пробормотал опер, отвлекаясь от спальни.

В его голове вдруг возникло странное, навязчивое ощущение. Чувство полной бесполезности этого визита. Мысль о том, что вот он тратит время на какую-то бабку с ее склочным характером, пока в городе творятся реальные преступления. Это чувство было таким внезапным и таким убедительным, что он даже поморщился.

Его напарница вышла с кухни, пожимая плечами.
— Банка упала. Полка кривая. Ничего подозрительного.

Опер посмотрел на Никиту, потом на дверь в спальню, откуда больше не доносилось ни звука. То странное, апатичное чувство накатывало все сильнее.
— Ладно, — тяжело вздохнул он. — Претензии соседки... голословны. Влаги нет, животное не представляет угрозы, если не выходит из квартиры. Но вы уж... найдите с ней общий язык. Чтобы заявлениями не бросалась.

— Я стараюсь, — искренне сказал Никита.

Полицейские, еще немного постояв в нерешительности, поддавшись необъяснимому желанию просто уйти от сюда, удалились.

Никита закрыл дверь, повернул ключ и прислонился к косяку, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он был мокрый от холодного пота.

Через секунду из спальни вышла Агата. Она шла медленно, гордо, с высоко поднятой головой. Ее зеленые глаза смотрели на него с немым вопросом.

— Это... это ты все? — прошептал он. — Банка... и эти мысли у них в голове?

Кошка подошла к нему и терлась о его ногу, громко мурлыча. В ее мурлыканьи слышалось явное удовлетворение и усталость.

Он только что увидел, на что она способна. Не просто на мелкие пакости вроде потопа. Она могла влиять на разум. На реальность. И это было одновременно потрясающе и ужасающе.

Он опустился на пол рядом с ней и провел рукой по шерстке.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Но черт возьми... что мы будем делать дальше?