Тайна черной кошки

Глава 10

Атмосфера в комнате после сгоревшей куклы была тягучей и звенящей, как натянутая струна. Никита убрал пепел, сметая каждую крупинку, словно это была не пыль, а доказательство преступления. Руки его все еще дрожали. Он только что участвовал в магической атаке. Он, Никита, рационалист и программист, жег куклы и слушал, как ведьма кашляет где-то вдали.

Агата следила за его движениями усталым, но удовлетворенным взглядом. Силы ее были на исходе, но в зеленых глазах тлела искра надежды. Они ударили в ответ. Слабо, но больно.

Внезапно она насторожилась. Ее уши повернулись к стене, смежной с квартирой Любы. Никита замер, прислушиваясь. Сначала ничего. Потом до него донесся приглушенный, но яростный звук — Люба орала на кого-то по телефону.

— ...Да, он совсем спятил! Там война идет! Я слышала крики, грохот, все тряслось! И этот запах... как в крематории! Вы обязаны приехать! И не участкового, а психбригаду! Он опасен!

Никита выругался про себя. Истеричная соседка с ее «заботой» была сейчас последним, что им было нужно. Ее звонок в психушку мог оказаться куда опаснее любого магического наскока Марины. Психиатры вломились бы сюда без лишних вопросов, и тогда Агате точно пришел бы конец.

— Черт, — прошептал он, сжимая ручку веника. — Она сейчас всю улицу поднимет.

Агата посмотрела на него, и в ее взгляде читалась не тревога, а холодная, хитрая решимость. Она спрыгнула с дивана и подошла к стене, к которой была придвинута тумбочка с роутером. Она ткнула лапой в электрическую розетку, куда был воткнут сетевой фильтр, а затем посмотрела на Никиту.

— Электричество? — не понял он. — Опять отключить?

Она отрицательно мотнула головой и провела лапой по воздуху, имитируя волну. Потом ткнула в розетку снова.

— Помехи? — догадался Никита. — Создать помехи в сети?

Энергичный кивок. В его голову тут же полезли обрывки образов: искаженный голос в трубке, треск, белый шум.

— Чтобы ее не слышали? Чтобы связь прервалась?

Да.

Никита не был инженером, но у него был свой арсенал. Он рванул к своему рабочему столу, к старому Power Bank'у с функцией обратной разрядки и паре ненужных USB-шнуров. Он не знал заклинаний, но он знал, как устроены помехи.

Агата села напротив розетки, уставившись на нее. Воздух вокруг нее снова замер, зарядился энергией. Никита воткнул шнур в Power Bank и сунул оголенные концы проводов в розетку рядом с сетевым фильтром, создавая искусственное короткое замыкание на низкой мощности.

В тот же миг Агата выдохнула.

Это был не звук, а скорее импульс, волна искажения, посланная в электромагнитное поле вокруг них. Лампочка на потолке мигнула, зашипела и погасла, но на этот раз не полностью, а замерла в полутьме, едва тлея. Роутер на тумбочке захлебнулся — его светодиоды бешено замигали и потухли.

Из-за стены тут же донесся возмущенный крик Любы:
— Алло? Алло! Чертова связь! У меня с телефоном что-то... Трещит какое-то! Слышишь меня?!

В ответ ей из трубки донесся лишь нарастающий, оглушительный белый шум, смешанный с чем-то похожим на отдаленные, искаженные голоса и скрежет.

Никита выдернул провода. Агата расслабилась, тяжело дыша. Магия электронных помех далась ей не легче, чем отражение атаки ворон.

За стеной наступила тишина. Потом они услышали, как Люба с силой бросает трубку и что-то яростно бормочет себе под нос. Звонок сорвался.

Никита прислонился к стене, слабо улыбаясь.
— Сработало. Молодец.

Агата гордо подняла голову, но тут же ее уши снова насторожились. На этот раз ее взгляд был прикован к окну. Не к тому, где сидели вороны, а к старому, покрытому пылью телескопу на подставке, который Никита не убирал со времен студенчества.

Она подошла к нему и потерлась щекой о штатив.

— Телескоп? — удивился он. — Агата, сейчас не время смотреть на звезды.

Она издала нетерпеливый звук и ткнула лапой в окуляр, а потом посмотрела на него, и в ее глазах горел странный, новый огонь — не страх и не усталость, а любопытство. Почти научный интерес.

И тут его осенило.

— Ты хочешь... использовать его? Не для звезд. Для... нее? Увеличить? Усилить обзор?

Да. Да!

Ее идея была гениальной в своей простоте. Ритуал с водой и пеплом был как плохая камера наблюдения — мутной и с помехами. Но что, если направить на него линзу? Увеличить мощность? Сфокусироваться?

Они могли не просто улавливать смутные образы. Они могли увидеть ее логово. Увидеть детали, слабые места, источники ее силы.

Никита с новым энтузиазмом схватил гримуар. Он листал страницы, пока Агата лапой не указала на сложную диаграмму, изображавшую нечто вроде светового луча, преломленного через кристалл и падающего на зеркальную поверхность.

— Нужен кристалл... или линза, — пробормотал он, смотря на окуляр телескопа. — И... серебро? Для зеркала? У меня есть старое зеркальце в ванной.

Он почти бегом сходил в ванную, принес небольшое круглое зеркальце в серебряной оправе — подарок давней девушки, оставшийся как память.

Работа закипела. Они действовали молча, на волне странного, почти интуитивного понимания. Никита вынул окуляр из телескопа. Агата, собрав последние крохи сил, провела лапой по его стеклу, и оно на мгновение вспыхнуло мягким изумрудным светом — она зарядила его, наполнила своей магией и своим намерением.

Он установил зеркальце на стол, направив его отражение в потолок. Над ним, на импровизированной подставке из книг, укрепил окуляр телескопа, чтобы он фокусировал воображаемый луч на центр зеркала.

— Пепел, — вспомнил Никита. — Снова нужен пепел.

На этот раз Агата, не колеблясь, откусила клочок шерсти с собственного бока и положила его перед ним. Жертва была больше и болезненнее. Никита поджег его. Вместе с шерстью он бросил в блюдце с водой оставшиеся лепестки из сверточка — последнюю ниточку, связывающую ее с прошлым.

Пламя вспыхнуло ослепительно-белым светом и погасло. Пепел был не черным, а серебристо-серым. Он осел на воду, превратив ее в идеально ровную, мерцающую матовую поверхность.