Тайна черной кошки

Глава 14

Машина мчалась по ночным улицам, смывая с себя темноту заброшенного района и впитывая яркие огни центра. Никита одной рукой держал руль, другой прижимал к себе Агату. Она лежала без движения, ее дыхание было поверхностным и частым. Через тонкую шерсть он чувствовал жар, исходящий от ее маленького тела.

— Держись, — бормотал он, сворачивая к своему дому. — Держись, понимаешь? Мы почти приехали.

Он влетел во двор, заблокировал машину и, не закрывая дверь, понесся к своему подъезду. В лифте он не находил себе места, глядя на ее закрытые глаза.

В квартире он уложил ее на диван, на порывало, и бросился к ванной за холодной водой и полотенцами. Он не знал, как лечить магические раны. Он мог только пытаться сбить жар.

— Что делать? — в отчаянии спросил он, обращаясь к пустой квартире. — Агата, скажи, что мне делать!

Она лишь слабо постанывала. Ее лапы дергались, словно она бежала во сне.

Никита схватил гримуар, лихорадочно листая страницы в поисках раздела о целительстве. Заговоры на укропной воде, припарки из паутины... Все это выглядело беспомощно и смешно перед лицом той черной энергии, что поразила ее.

И тут его взгляд упал на фотографию. На ту самую, которую он осквернил. Он все еще сжимал ее в руке.

Идея пришла внезапно. Отчаянная и безумная.

Если Марина была связана с этим снимком... если ее боль от его осквернения была такой сильной... может быть, связь работала в обе стороны?

Он не был магом. Но он был программистом. Он верил в симметрию.

Он положил фотографию на пол рядом с диваном. Потом нашел тот самый пузырек с маслом, которое она когда-то просила. Он не знал, как это работает, но действовал на чистой интуиции.

Он обмакнул палец в масло и осторожно, с невероятной нежностью, стал стирать ту самую уродливую черную линию, что он провел через лицо Марины. Он стирал ее, втирая масло в бумагу, пытаясь «залатать» изображение, восстановить его.

— Я не хотел, — шептал он, обращаясь не к фотографии, а к темной сущности, с которой она была связана. — Я не хотел так ранить тебя. Я просто хочу ее спасти. Понимаешь? Я просто люблю ее.

Он говорил тихо, бессвязно, вкладывая в слова всю свою боль, весь свой страх, всю свою новорожденную, но уже бесконечно глубокую любовь к этому странному, заколдованному существу.

Он не колдовал. Он просил.

И что-то произошло.

Воздух в комнате перестал дрожать от тревоги. Жар, исходивший от Агаты, стал спадать. Ее дыхание выровнялось, углубилось. Она перестала дергаться и погрузилась в нормальный, глубокий сон.

Никита замер, боясь пошевелиться. Он смотрел на фотографию. Чернильное пятно посветлело, расплылось, но не исчезло полностью. Шрам остался. Но боль, казалось, утихла.

Он не победил Марину. Он... договорился? С кем? С ее зачеркнутым прошлым? С тем остатком той женщины, что еще жил где-то глубоко внутри?

Он не знал. Он сидел на полу, прислонившись к дивану, и смотрел на спящую Агату, гладя ее по боку. Он чувствовал себя опустошенным, но спокойным. Битва была проиграна. Но война — нет. Он нашел новый, неожиданный ключ.

Он понимал теперь, что сила Марины коренилась в ее боли. И чтобы победить ее, нужно было не наносить новую боль, а... исцелить старую. Какой бы невозможной ни казалась эта задача.

Он уснул так, сидя на полу, положив голову на край дивана рядом с теплым боком Агаты.

Ему снова снился лес. Но на этот раз он был не темным и пугающим. Лунный свет пробивался сквозь ветви, освещая путь. А вдалеке, на опушке, его ждала девушка с изумрудными глазами. Она улыбалась и протягивала ему руку.

Он шел к ней.