Тайна черной кошки

Глава 15

Никита проснулся от того, что по его щеке что-то гладили. Что-то мягкое и теплое. Он открыл глаза.

Прямо перед его лицом, на уровне дивана, были два изумрудных глаза, смотрящие на него с бездонной нежностью. Агата лежала на боку и вытянутой лапкой, вылизывая подушечку, осторожно водила ею по его скуле.

— Эй, — хрипло прошептал он, и улыбка сама растянула его губы. — Ты в порядке?

В ответ она громко, бодро замурлыкала и потянулась, выгибая спину. От вчерашней вялости и жара не осталось и следа. Она выглядела отдохнувшей и сильной. Сильнее, чем когда-либо.

Он сел, костяшка его спины жалобно хрустнули. Утро было серым, дождливым. Но в квартире было светло от его облегчения.

Он посмотрел на фотографию, все еще лежавшую на полу. Чернильное пятно так и осталось — смазанным, бледным, но несмываемым. Шрам. Напоминание.

Теперь он знал, что делать. Он не мог убить Марину. Он не мог победить ее силой. Ее ненависть была слишком могучей.

Но он мог сделать то, чего не мог сделать никто другой. Он мог понять ее. И, поняв, найти способ обезоружить.

Он встал, подошел к своему рабочему столу и включил компьютер. Но на этот раз он открыл не терминал для взлома, а пустой текстовый документ.

— Ладно, — сказал он, обращаясь к Агате, устроившейся у него на коленях. — Давай составим досье. Все, что мы знаем о ней. Все, что ты помнишь. Ее слабости. То, что она любила. То, что ненавидела. Ее страхи. Не как ведьму. Как человека.

Агата внимательно посмотрела на него и медленно моргнула. Она поняла.

Он начал печатать. Заголовок: «Марина. Анализ угрозы и поиск уязвимостей».

Он описывал все: ее зависть к чистоте силы Агаты, ее тягу к власти, ее несчастную, собственническую любовь к ученику, который ее предал, ее ностальгию по прошлому, которую она сама же и ненавидела.

Он был программистом. Он декомпилировал код ее души, строчку за строчкой, искал баги, ошибки, незакрытые теги и уязвимые места.

И он нашел его. Не магическую уязвимость. Человеческую.

Она была одинока. До ужаса, до боли, до сумасшествия одинока. Ее сила оттолкнула всех, кто мог бы ее полюбить. Ее злоба отпугнула тех, кто мог бы остаться. Она была заключена в своей крепости из ненависти, и эта крепость была ее тюрьмой.

И ее единственной связью с внешним миром, с тем временем, когда она еще могла чувствовать что-то, кроме злобы, была... Агата. Ее ученица. Ее главная жертва и ее главный трофей.

Никита откинулся на спинку стула, ошеломленный простотой и сложностью этого открытия.

— Ей нужна не твоя смерть, — прошептал он. — Ей нужна... твоя капитуляция. Признание. Чтобы ты вернулась к ней. Приползла и признала ее силу. Ее правоту.

Агата на его коленях замерла. Потом медленно, очень медленно кивнула. Она знала это. Глубоко внутри она всегда это знала.

— Значит, — Никита провел рукой по лицу, — нам нужно дать ей это. Но не по-настоящему. Сыграть спектакль. Заманить ее в ловушку... не силы, а ее же собственных желаний.

План зрел в его голове. Страшный, рискованный, построенный на тонком понимании психологии врага.

— Мы объявим о своей капитуляции, — сказал он, глядя на Агату. — Мы пригласим ее сюда. На нейтральную территорию. Скажем, что ты сдаешься. Что я отрекаюсь от тебя. Что она победила.

Агата смотрела на него с ужасом. Это было слишком опасно.

— Нет, — покачал головой Никита. — Не опасно. Потому что мы подготовим почву. Мы создадим здесь... анти-магическое поле. Не для того, чтобы блокировать ее силу. А для того, чтобы... усилить ее одиночество. Чтобы, когда она войдет сюда, она почувствовала его настолько остро, что ее защита дала трещину. Чтобы она увидела не врагов, а... таких же одиноких существ, как она сама.

Он говорил как безумец. Но в его словах была железная логика. Логика сердца, а не разума.

Агата спрыгнула с его колен, подошла к гримуару и ткнула лапой в страницу с изображением сложного защитного круга. Но не того, что отражает атаки, а того, что отражает... чувства. Эмоции. Зеркальный щит для души.

Она смотрела на него, и в ее глазах горел огонь принятия. Она была готова на этот безумный шаг. Готова сыграть свою роль в этой странной пьесе.

Никита взял ее на руки и прижал к груди.

— Ладно, — прошептал он. — Давай напишем ей письмо. Приглашение на капитуляцию.

Они вдвоем составляли послание. Никита писал слова — полные ложной покорности и отчаяния. Агата, положив лапу на бумагу, вплетала в них тончайшие магические нити — не лжи, а... усиления. Чтобы каждое слово отзывалось эхом в одинокой душе Марины, чтобы будило в ней не подозрение, а жгучую, неудержимую жажду того, что это письмо обещало — конец одиночества, признание ее победы.

Письмо было готово. Осталось отправить.

Никита замер, держа в руках лист, испещренный словами-обманками и невидимыми чарами. Адреналин от идеи постепенно уступал место холодному, рациональному пониманию риска. Пригласить сюда Марину? В свое логово? Это было все равно что поджечь фитиль бомбы и ждать, не взорвется ли она.

— Нет, — твердо сказал он, опуская письмо на стол. — Сначала подготовка. Всё до последней запятой. Если она почувствует хоть каплю подвоха, мы оба умрем.