Тайна черной кошки

Глава 16

Он посмотрел на Агату. Та понимающе кивнула. Ее магический инстинкт был куда тоньше его логики, и она уже ощущала зияющую пропасть риска в его плане.

Работа закипела с новой, сосредоточенной интенсивностью. Никита действовал как инженер, готовящий сложнейший эксперимент.

Шаг первый: усиление периметра.
Он обошел всю квартиру, проверяя каждую розетку, каждую лампочку. Он не стал выключать рубильник, как в прошлый раз. Вместо этого он подключил к сети через специальные адаптеры несколько паэрбанков и старый ноутбук с вынутой батареей. Они стали его аварийными источниками питания. Магия Марины била по технологиям, но она не могла отменить законы физики — заряда в этих устройствах хватило бы на несколько критически важных минут.
На подоконник он поставил портативную колонку, подключенную к еще одному телефону, готовую в любой момент выдать на максимальной громкости запись белого шума, смешанного с хаотичными радиопомехами — его «техногенный щит».

Шаг второй: создание сцены.
Он передвинул мебель, очистив пространство в центре комнаты. Пол здесь был старым, деревянным. Взяв мел, Никита по указаниям Агаты начал выводить на полу сложнейшие символы защитного круга. Это была не просто окружность. Это была геометрическая мандала из переплетающихся линий, древних рун и зеркальных спиралей, которые Агата показывала ему, водя лапой по страницам гримуара.
Он работал медленно и тщательно, сверяя каждый изгиб. Это был не магический ритуал, а технический чертеж. Он не вкладывал в линии силу, он был всего лишь инструментом, карандашом в лапах кошки-ведьмы. Агата сидела рядом, ее глаза были закрыты, а тихое мурлыканье вибрировало в воздухе, и мел под пальцами Никиты ложился ровно и будто бы светился изнутри тончайшим перламутровым светом.

Шаг третий: приманка и триггер.
В самый центр круга, в эпицентр будущей бури, он положил ту самую фотографию. Смятый, испачканный листок бумаги, шрам их прошлого. Это был ключевой элемент. Якорь, который должен был удержать Марину, сфокусировать ее внимание, заставить ее поверить в правдоподобие капитуляции.
Рядом с фотографией Никита положил свой телефон. На экране был запущен один-единственный скрипт с большей красной кнопкой «START». По его команде должен был рухнуть свет в их доме и в соседних, включиться колонка с шумом и послать заранее подготовленный SOS-сигнал на телефон Волкова. Это был их план «Б». Отчаянный крик о помощи, если все пойдет наперекосяк.

Шаг четвертый: личная защита.
Никита не питал иллюзий. Его программирование и взлом были бесполезны в прямом столкновении. Он налил в металлическую миску воды и поставил ее у порога. «Просто вода, — сказала ему когда-то Агата, — лучший отражатель. Она не остановит удар, но может его исказить, отвести в сторону». На шею он повесил старый медный свисток — простейший резонатор, способный рассеять слабое заклятье своим вибрационным полем.
Он выглядел глупо. Свисток, миска с водой, телефон в руке. Современный городской маг, вооруженный тем, что было под рукой.

Наконец все было готово. Комната превратилась в гибрид святилища и командного центра. В воздухе пахло озоном, мелом и напряженным ожиданием.
Никита опустился на колени перед Агатой. Они были больше не хакер и кошка. Они были партнерами. Союзниками.

— Готово, — выдохнул он. — Теперь твоя очередь.

Агата внимательно посмотрела на Никиту, затем прыгнула на стол и тронула лапой его блокнот и ручку. Он понял — ей нужно писать.

Он подал ей ручку. Агата ловко, почти по-человечески, зажала ее в лапах и с трудом, но удивительно разборчиво вывела на бумаге: «ВЫКЛ СВЕТ. НЕ ШУМИ.»

Никита, затаив дыхание, кивнул. Он потянулся к выключателю, щелчок прозвучал как выстрел в наступившей тишине. Комната погрузилась во тьму, нарушаемую лишь тусклым свечением экрана его ноутбука в спящем режиме и бледным светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь занавеску.

Агата спрыгнула со стола и грациозно, бесшумно запрыгнула на подоконник. Она сидела неподвижно, ее черный силуэт был едва различим на фоне окна. Она сидела так неподвижно, что казалась статуей.

Никита замер у стены, сердце колотилось где-то в горле. Он не понимал, что происходит. Он лишь следил за ней, чувствуя, как магическое напряжение в комнате нарастает, сгущается, становясь почти осязаемым.

И тогда случилось это.

Плотная туча за окном вдруг разорвалась, и яркий луч полной луны, холодный и безжалостный, как прожектор, упал прямо на подоконник, омывая фигурку кошки в серебристом свете.

Агата вздрогнула, выгнула спину. Тихий, почти стонущий звук сорвался с ее губ. И вдруг...

Это было не похоже на магическое превращение из фильмов. Не было вспышек света или клубов дыма. Это было странно, тихо и немного жутко. Ее силуэт в лунном свете начал растягиваться, искажаться. Мех словно стекал вниз, растворяясь в тенях. Контуры тела плавились и перетекали, принимая новую форму.

Прошло всего несколько секунд. Лунный свет продолжал литься на подоконник.

Но теперь на нем сидела не кошка.

На холодном подоонние, подставив лицо лунному свету, сидела девушка. Очень худая, почти исхудавшая, с бледной, почти фарфоровой кожей, отливающей в лунном свете голубоватым мерцанием. Длинные, вьющиеся волосы цвета воронова крыла падали ей на плечи и спину, скрывая часть лица. Она была обнажена, и ее худоба говорила не о грации, а о долгом истощении, о борьбе.

Она медленно, будто с трудом, повернула голову. Из-под прядей волз блеснули знакомые Никите изумрудные глаза. Глаза Агаты. Полные той же мудрости, той же древней печали, но теперь — в человеческом лице.