Тайна черной кошки

Глава 18

Он не отпускал ее, завороженно глядя, как ее черты тают и преобразуются, как ее тело сжимается, теряя рост, но обретая знакомые очертания. Это длилось всего мгновение, сопровождаясь тихим, болезненным хрустом и свечением, похожим на мерцание разбитого зеркала.

И вот в его руках снова лежала она. Агата. Кошка. Черная, изящная, с теми же бездонными изумрудными глазами, в которых теперь плескалась нечеловеческая усталость и сожаление. Она слабо вздохнула, ее бока тяжело вздымались, а сама она обмякла, как тряпичная кукла, вся вымотанная до предела этой короткой, мучительной свободой.

Она была снова кошкой. Но что-то изменилось. В ее глазах, в том, как она доверчиво прижалась головой к его груди, читалась не просто связь мага и фамилиара. Читалась память. Память о его прикосновении. О его поцелуе. О том, что на краткий миг она была не просто зверем, а кем-то, кого держат на руках и защищают.

А превращение... Оно забрало у нее все силы. Никита видел это по ее глазам — в них осталась лишь глубокая, звериная усталость. Она даже не могла мурлыкать.

Он осторожно поднялся, бережно прижимая ее к груди, и перенес на диван. Устроил на мягкой подушке, укрыл своим теплым шерстяным пледом, оставляя лишь черную головку с закрытыми глазами снаружи.

— Отдыхай, — прошептал он. — Восстанавливайся.

Он знал, что ей нужно. Не магия, не ритуалы. Ей нужно то, что давало силу для того краткого превращения — его спокойная, уверенная энергия. Его забота.

Он принес миску с водой и поставил рядом с диваном. Принес немного еды, хотя понимал, что сейчас ей это не нужно. Он сел на пол рядом, положив руку на ее бок, под плед, чувствуя под пальцами слабое ее дыхания.

Он не говорил. Он просто был рядом. Гладил ее по шерстке, посылая тихие, уверенные мысли: «Я здесь. Все хорошо. Мы вместе».

Прошел час. Агата пошевелилась. Она открыла глаза — они были тусклыми, но уже не такими пустыми. Она медленно, с видимым усилием повернула голову и тронула влажным носом его палец. Слабый, едва слышный звук, похожий на скрип, вырвался из ее горла. Не мурлыканье, но нечто вроде благодарности.

Никита улыбнулся, и его сердце сжалось от странной нежности.
— Никуда не ухожу, — пообещал он.

Они собирались с силами. Не спеша, молча. Он — своей тихой уверенностью, она — его теплом и покоем, которые медленно залечивали трещины, оставленные магическим перенапряжением. Они готовились к встрече. Но сначала — восстановление.

Еще через час неподвижности Агата наконец по-настоящему ожила. Она потянулась на диване, выгнув спину в высокой дуге, и издала громкое, уже почти привычное мурлыканье, в котором слышалась возвращающаяся сила. Она села, тщательно вылизала лапу, провела ею по ушам и усам, приводя себя в порядок после пережитого потрясения.

Ее глаза, когда она посмотрела на Никиту, снова светились с привычной умной глубиной. Усталость отступила, сменившись твердой решимостью.

Она спрыгнула с дивана и твердой походкой направилась к столу, где лежал тот самый листок с написанным приглашением. Она запрыгнула на стул, а затем на стол и уселась рядом с письмом, устремив на Никиты требовательный взгляд. Затем она ткнула лапой в бумагу и издала короткий, повелительный звук.

«Пора.»

Никита подошел. Он видел, что силы вернулись к ней. Исчезла та жуткая слабость, ее аура снова была плотной и собранной. Она была готова.

— Ты уверена? — тихо спросил он.

В ответ Агата лишь медленно и многозначительно моргнула. Сомнений не было.

Он взял конверт. Агата положила на него лапу, закрыла глаза. На этот раз не было ярких вспышек, лишь едва уловимое мерцание воздуха вокруг ее темных пальцев, тончайшая паутина магии, которую она вплетала в бумагу и чернила. Это было не заклятье силы, а заклятье-проводник, заклятье-направление. Оно должно было не просто донести послание, а вскрыть самую защиту Марины, просочиться сквозь слои ее ненависти и дойти до одинокой, жаждущей признания души в самом центре бури.

Никита почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Воздух в комнате снова зарядился энергией, но на этот раз не тревожной, а сфокусированной, острой как лезвие.

Агата убрала лапу. Все было готово.

Никита подошел к окну, распахнул его. Ночь была холодной и безветренной. Он поднял конверт, готовясь бросить его в темноту, как будто это был бумажный самолетик, хотя он знал, что физическая отправка не имела значения.

Но прежде чем он это сделал, Агата тихо «мрркнула». Он обернулся. Она сидела на столе, выпрямившись во весь свой небольшой рост, ее хвост был поднят, а глаза горели холодным изумрудным огнем. Она выглядела не питомцем, не помощником, а полководцем, отдающим последние распоряжения перед решающей битвой.

Она посмотрела на него, и в ее взгляде была не просто уверенность, а нечто большее. Доверие. И предвкушение долгожданной развязки.

Никита глубоко вдохнул и разжал пальцы. Конверт выпал из его руки и не стал падать вниз. Он замер в воздухе, дрогнул, как лист на ветру, и растворился в ночи, не оставив после себя ни следа.

Послание отправлено. Вызов принят. Оставалось только ждать ответа.