Тайна черной кошки

Глава 22

Стук в дверь на этот раз был не просто настйчивым, а профессионально-нетерпеливым. Таким стуком стучат люди, у которых много вызовов и которые не привыкли ждать.

— Открывайте! Скорая помощь! Поступил вызов о нарушении общественного порядка и возможном суициде!

Никита замер на мгновение, его мозг лихорадочно искал выход. Он не мог открыть. Не мог показать им квартиру, заваленную осколками стекла от лампочек, с выжженными магическими кругами на полу. И уж тем более не мог показать кошку, которая была центральным элементом всего этого безумия.

Агата, казалось, поняла все без слов. Она метнулась под диван, сливаясь с тенями, — идеальное укрытие.

Никита сделал глубокий вдох, пытаясь придать своему лицу максимально растерянное и сонное выражение. Он резко потянул дверь на себя.

На пороге стояли двое санитаров — мужчина и женщина с невозмутимыми, уставшими лицами. За их спинами маячило возбужденное лицо Любови Семеновны.

— Что здесь происходит? — спросила женщина-санитар, ее взгляд сразу же скользнул за спину Никиты, сканируя квартиру.

— Да вот же! Вот он! — перебила ее Любовь Семеновна, пытаясь протиснуться вперед. — Слышали?! Грохот, вой! Как будто тут убивают кого-то! А потом тишина! Он опасен! У него там эта тварь...

— Подождите, гражданка, — мягко, но твердо отстранил ее санитар-мужчина. Он посмотрел на Никиту. — Вызывали скорую?

— Нет, конечно, — Никита сделал удивленные глаза. — Я спал. Что случилось?

— У вас тут свет... — женщина-санитар снова заглянула в квартиру, и ее взгляд упал на осколки стекла на полу. Ее брови поползли вверх.

— Лампочки перегорели, — быстро соврал Никита. — Все разом. Вспышка была, они и лопнули. Испугался, конечно.

— А этот шум? Вой? — не унималась Люба, высовываясь из-за спины санитара. — Я все слышала! И голоса!

— Телевизор громко работал, — Никита пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более невинно. — Фильм ужасов. Потом свет вырубило, и я его выключил.

Санитары переглянулись. История была дурацкая, но в рамках допустимого. Люди и не такое вытворяют.

— Может, вам все-таки показаться врачу? — спросила женщина, уже скорее по инерции. — Стресс, все дела...

— Да нет, все в порядке, — Никита заставил себя улыбнуться. — Просто испуг. Извините, что побеспокоили вас зря.

Любовь Семеновна фыркнула с таким видом, будто лично раскрыла заговор мирового масштаба.
— Врешь все! Я знаю! У тебя там тот кот твой все устроил! Он бешеный! Я в СЭС позвоню! Его усыпят!

При слове «усыпят» Никита почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он не сомневался, что Агата слышит это из-под дивана.

— Любовь Семеновна, — сказал он, стараясь говорить максимально спокойно. — У меня все в порядке. Кот спит. Идите, пожалуйста, домой. И вам спасибо, — обратился он к санитарам. — Все хорошо.

Санитары, явно понявшие, что стали участниками бытового конфликта, уже потеряли интерес.
— Ладно, — вздохнул мужчина. — Берегите себя. И поменяйте лампочки. Гражданка, проходите, не мешайте человеку отдыхать.

Он мягко, но настойчиво развернул бурчащую Любовь Семеновну и повел ее к лифту. Та все еще что-то кричала про СЭС, когти и потолок.

Никита закрыл дверь, повернул ключ и прислонился лбом к прохладному дереву. Его колени снова задрожали. Это было едва ли не страшнее, чем битва с ведьмой.

Через несколько секунд из-под дивана выскользнула черная тень. Агата подошла к нему и терлась о его ноги, громко мурлыча. В ее мурлыканье слышалась смесь облегчения и благодарности.

— Слышала? — прошептал он, опускаясь перед ней на корточки. — Усыпят. Нам нужно... нам нужно как-то это объяснить. Или сделать так, чтобы она отстала.

Агата посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула знакомая искорка хитрого ума. Она подошла к разбитым лампочкам, обнюхала осколки, а потом посмотрела на Никиту и мяукнула — коротко и требовательно.

— Что? Убрать? Да, конечно, — он потянулся за веником и совком.

Но Агата тронула его лапу. Она подошла к своему корму, где лежал пакет с кошачьим кормом, и носом вытолкнула его на середину комнаты. Потом она посмотрела на разбросанные осколки, потом на корм, а потом — на него.

Идея сформировалась в его голове сама собой, ясная и простая.
— Сделать вид, что это она? Кот рассыпал корм, залез куда-то не туда, что-то разбил... И я все это убирал, поэтому был шум? — он усмехнулся. — Гениально. И правдоподобно.

Агата одобрительно мурлыкнула.

Они принялись за работу. Никита смел осколки в совок, а Агата лапой раскидывала по полу гранулы корма, создавая идеальную картину бытового хаоса, устроенного домашним животным.

Пока они работали, Никита не мог отогнать от себя главный вопрос. Он остановился, оперся на веник и посмотрел на свою сообщницу.

— Агата... Проклятие снято. Почему ты... все еще кошка?

Агата перестала раскидывать корм. Она села, обернулась к нему и просто смотрела своими зелеными глазами. И снова в его голову пришло не слово, а знание. Четкое и ясное.

“Это моя форма сейчас. Та, что комфортна. Та, что безопасна. Сила вернется. Но медленно. Как прилив. Телу нужно время, чтобы вспомнить себя.”

Он понял. Столетия, проведенные в облике кошки, не могли исчезнуть в одночасье. Ее истинная форма была ослаблена, забыта. Ей требовалось время, чтобы заново научиться быть человеком. Как мышцам, которые долго были в гипсе, нужна реабилитация.