Тайна "чёртовой глотки"

Глава 24

Сашка, заспанный и хмурый, бредёт по тропинке. Погода хуже не придумаешь, сыро, пасмурно. Лёгкий ветерок чуть раскачивает низенькие, молодые деревца, шелестит листьями. Чуть примятая трава стёжки-дорожки петляет между деревьев и кустов, убегает вниз по склону.

- И куда меня черти занесли? – Ворчит Сашка, разгоняя над головой рой мошек. Недельная щетина, лицо помятое. Голый торс, на плече полотенце, в руке пакет с мыльно пенными принадлежностями. - Спасибо Серёга, спасибо друг. Объяснил, растолковал. – Тропинка упёрлась в бело-розовую шапку куста китойя и раздвоилась как язык змеи. Сашка посмотрел на босые ноги, поскрёб шею, тяжело вздохнул. – Ступай по дорожке, не ошибёшься, не заблудишься. Знать бы ещё по какой?

В округе, добавилось новых троп. Аборигены неспешно, но обживают Куктарис и прилегающие к нему территории. Появились горы хвороста для костров и подпирающие небо пограничные столбы хачкусы.

На землях уктуров и хайга, для устрашения незваных гостей и воинов из других племён, на хачкус прибивают обломками стрел человеческие головы. Но это там, далеко на болотах. Здесь же, на острове, незачем кого-то устрашать. Другие правила и порядки. Одна семья, одно племя. Да и хачкусы не пограничные столбы, скорее ориентиры, указатели. Уходящие высоко к небу чёрные брёвна издалека видно. Торчат, царапают низкое, застывшее в одной поре небо. Вместо человеческих черепов звериные черепушки да кости. Этого добра на столбы навешали больше чем достаточно. Зубастые, клыкастые и рогатые. Любого размера, от небольших с кулак, до огромных, величиной с тазик.

Особое внимание уделяется речным тварям, хаканам. Высушенные и свежа отрубленные головы, хвосты, плавники висят на каждом столбе и в больших количествах. Картина не для слабонервных.

Один из таких хачкусов и заметил Сашка. Издалека. Любопытство взяло верх, тропка-дорожка повела в нужном направлении. Сашка остановился у куста справить малую нужду, широко зевнул да так и замер с открытым ртом. Навстречу вышли аборигены. Трое кайкутуканцев с чёрными крестами на лицах и двое кайцев. Ни-то хайга ни-то уктуры. Не ведающему человеку сложно понять, кто есть, кто, на лбах не написано. Аборигены дружно и слаженно несут на палке-шесте обезглавленную тушу ластоного-хвостатого чешуйчатого зверя.

- Апритоха Титинулу. – Завидев Сашку прокричал кайкутуканец и низко поклонился. – Ухтр жасим.

- Хвостыря взяли. – Пояснил воин, судя по акценту из племени хайга. Немного растягивает слова, говорит точно поёт. – У нас на болотах, такие большие не водятся. Гляди какой огромный.

- Ага, большой. Нафига он вам? – Сашка скривился. Разит от зверя гниющими водорослями и протухшей рыбой.

- Второй день низкого неба. Хороший день, много праздников. Кутуакана оставит память. Кикта обретут свободу. Наши племена объединились. – Пояснил воин. – Приходи.

- Угу. – Кивнул Сашка прикрывая рукой нос. – Как скажешь. Только… Ну да ладно. – Сашка махнул рукой и побрёл вниз по тропинке.

Кайкутуканцы вопреки слухам и домыслам хайга и уктуров, оказались на редкость гостеприимным племенем. Беженцы с болот быстро подружились с жителями острова. Воины охотятся, устанавливают хачкусы, строят новые шалаши все вместе. Детишки играют дружной, веселой и шумной гурьбой. Женщины занимаются привычной для них работой. Готовят на кострах еду, копаются в огороде на грядках, стирают вещи. Жизнь кипит, идёт своим чередом. От былой вражды не осталось и следа.

Сашка бредёт неторопливо без особого желания. Неприятный запах хвостыря преследует по пятам, а может, это только казалось. Проходя мимо высоких кустов, Сашка сорвал почти круглый, больше ладони зелёный лист и розовый цветок. Сорвал, посмотрел, понюхал. От цветка, разит отхожим местом. Прогремел гром, подул лёгкий ветерок.

- Вот блин. – Сашка поскрёб давно небритую щеку и оглянулся. До Куктариса рукой подать, мрачные стены, чёрные окна, бойницы. Прячется величественное строение, укрылось хмурыми тучами-облаками. – И где этот ручей? – Сашка скривился от дурного запаха и выбросил лист вместе с цветком. Понюхал ладонь. – Фу-у-у.

- Эй. – Тихо позвали из кустов. – Санёк, выручай.

- Кто здесь?!

- Я. Кто же ещё? Хотел срезать путь, сунулся и застрял. Рюкзак зацепился.

- Костян? – Сашка сошёл с тропы, заглянул под куст. – Ты чего здесь делаешь? От кого прячешься?

- Не прячусь я. Обходить не захотел. Думал, пролезу.

- Ух, и балбес же ты Костян. – Затрещали ветки, Сашка безжалостно топчет, ломает куст. – Ползи задом. Дай ухвачусь. Вот чёрт, колючки. Как ты туда залез?

- Откуда я знаю? Залез как-то. Ты за рюкзак не хватайся. Порвёшь. Я его под честное слово стащил.

- Это как?

- Ай-ой! Санёк, не нужно? Я сам! Ой-ой!

- Терпи.

- Отпусти! Не хочу! Перестань! Что ты делаешь, отпусти?! – Визжит Константин, скорее препятствуя, чем помогая своему спасению. – Ай-ой-ой-ой. Больно же!!!

- Не ори! – Гаркнул Сашка и вырвал из колючего плена рюкзак. Загремели банки. – Вот блин. – Выругался Сашка, обошёл куст и заглянул под него. Константин хлопает глазами, сжимает в руках оторванные лямки.

- Сила есть ума не надо. Я же просил. Зачем, хорошую вещ испортил? Что я Прокопычу скажу? Порвал. Теперь бери и собирай. – Прижимаясь к земле Константин выбрался ползком из-под колючих веток.