Тайна для Аниики (история 2)

Глава 5

Глава 5

О терпении

Уснуть не могла очень долго, мучаясь от страха и неизвестности – самое ужасное состояло в том, что и пожаловаться было некому. Мысли в голове путались и грозили ввергнуть меня в пучину безумия, потому что все перемешалось и стало довольно сложно отличить правду от лжи.

Призвала себя к порядку и заставила успокоиться, задав вопрос: «Что в этой ситуации сделала бы маменька?» И сама себе ответила: «Правильно, она посоветовалась бы с тем, кто сильнее!»

В голове мелькнула недавняя догадка, и я с осторожностью, двумя пальцами вытащила из-за ворота платья кулон, подаренный Снеженикой. Интересно, как он действует? Дотронулась до камня и полетала куда-то в темноту, не успев взвизгнуть.

Приземление было на редкость удачным и, что немаловажно, точным – я опустилась на мягкий диван. В изразцовом камине ярко пылал огонь, а в небольшом зале собралась вся моя старая и новая родня, включая пугающего владыку Подземья. Все они с нескрываемым неодобрением взирали на мою ошарашенно хлопающую огромными от удивления глазами персону.

- Ну, вот, - спокойно высказался Рон, кивнув мне и обнимая супругу, - а ты переживала!

- Хвала всем богам Вейтерры! – Снеженика, вырвавшись из объятий мужа, подбежала ко мне.

Громкое ехидное хмыканье Ар'рцелиуса, и я спешно вскочила с дивана и поздоровалась со всеми.

- У меня уже не хватает терпения, во что ты опять ввязалась? – суматошно вопросила сестра.

- Это у меня на всех вас терпения не хватит, сначала одна ведьма была, теперь их стало три! И все в прямом смысле свалились на мою несчастную голову! - нарочито усталым голосом оповестил владыка.

- Не просила следить за мной, - буркнула я, глядя на свои босые ноги.

- Что с тобой случилось? – оглядев меня, поинтересовалась тетушка Мильяра, которую теперь все звали Зиалеей, бросив на супруга недовольный взгляд.

- Ты нашла четырех стихийника? Это он покушался на твою жизнь? – не обращая внимания на ворчание Ар'рцелиуса, расспрашивала меня Снеженика.

- Да, - несмело посмотрела на Эферона, и, дождавшись его кивка, продолжила. – Имя лиходея Осот Огнев, он, мягко говоря, меня недолюбливает!

Рон подошел ближе:

- Ани, постарайтесь не оставаться в одиночестве, как вы опрометчиво, это сделали сегодня. Я не могу прийти на помощь, - почему-то покосился на владыку, и тот, возведя черные очи к потолку, сказал:

- Я тоже не стану обходить запреты Эрии, но подберу того, кто сможет.

- Мне выделят охранника? – не поверила я своим ушам. – Подземца?

Ар'рцелиус и Эферон обменялись между собой понимающими взглядами, а в ответ я услышала:

- Нет, это будет кое-кто другой, - и ни слова больше.

Пришлось смириться, угрюмо кивнув, а обе родственницы подхватили меня под локотки и потянули прочь из зала.

В спину мне донеслось:

- Ани, поговорите с Кьяром, я просил его помочь в вашем расследовании.

- Но он молчит! – с отчаянием оглянулась на Рона.

- Вопрос нужно задавать правильно, - со знанием дела отозвался владыка, - лишь в этом случае вы получите ответ, ведунья! – и взгляд на меня изучающий, долгий.

Мне почему-то сразу представилась камера пыток и Ар'рцелиус в ней, грозно сверкающий очами на прикованного к стене пленника. У такого, пожалуй, и саламандр заговорит!

После полуночи меня вернули в Наземье, я с удовольствием легла на мягкие подушки и сладко уснула – самую большую проблему решить удалось.

Утро встретило меня воплями за окном, к которым примешивались треньканье на лютне и ругательства ведьм, доносящиеся из коридора. Когда в двери раздался стук, я разобрала, что вопли и треньканье это оказывается музыка и песня, посвященные мне. Один голос за окном выводил сладострастные (по мнению горе-певца) рулады, а другой подвывал – получалась жуткая какофония, от которой и самой хотелось взвыть, закрыв уши.

Игнорируя настойчивый стук разгневанных ведьм, доносящийся из коридора, я осторожно подкралась к окну и из-за шторы выглянула в сад. Отпрянула, не доверяя своим глазам, зажмурилась – Ветла меня убьет, сглотнула и выглянула снова. Посмотреть, честно сказать, было на что – не часто маги признаются ведьмам в любви, да еще так – во всеуслышание!

Садовник, не успевший прибрать разноцветные листья с газона и клумб, стоял тут же, разинув рот, а стражники еще и подбадривали горе-стихоплетов. Райт и Грэйн (это он так неумело рвал струны) пели в два голоса, признаваясь мне в любви, надрывно затягивая строки:

- Ани-и-и-и, признаемся мы тебе в любви-и-и-и…

Со второго этажа слети-и-и-и…

Нас рассуди-и-и-и…

Закрыла лицо ладонями: «О, богиня, что я натворила?!» Эрия не пожелала ответить на мой отчаянный вопрос, а в комнату ворвалась пылающая справедливым гневом Ветла.