Тайна для бывшего

Глава 3

Майя

— Ты уверена? — спрашивает меня сестра, смотря на меня обеспокоенными глазами.

Киваю головой.

— Да. Уверена, Ксюш. Я долго думала и всё же решилась.

Ксюша тяжело вздыхает и переводит взгляд на маленького малыша, что уютно устроился в её руках и спит.

Буквально на днях моя сестрёнка родила мальчика. Крепкого, здорового богатыря. Впрочем, ничего удивительного – с таким-то папой.

На губах появляется улыбка, стоит только посмотреть на этот комочек счастья, на маленькие, крохотные пальчики на ножках и ручках. Малыш вцепился в футболку сестры крепкой хваткой и не желает отпускать.

В глазах начинает щипать, а в груди щемит.

— Как решили назвать? — спрашиваю, уводя тему в безопасное русло.

— Мирон, — улыбается Ксю.

— Мирон Андреевич. Звучит, — киваю, соглашаясь.

— Да. Андрею тоже нравится, — а потом её улыбка увядает. — Майя, может, всё же не стоит?

Я качаю головой.

— Нет, Ксюш. Я всё решила. Ну, не могу я здесь находиться больше. Не в этом городе. Так будет легче его забыть, отпустить.

— У вас с Демьяном что-то случилось? — обеспокоенно смотрит, не понимая, почему я вдруг хочу уехать из родного города на край страны.

— Нет. С чего ты решила? — пугаюсь в один миг. Взгляд нервно начинает метаться по комнате.

Неужели она о чём-то догадывается?

Нет, этого просто не может быть. Я ей ни о чём не рассказывала. А Демьян вообще говорит, что ничего не помнит. Поэтому, следовательно, ей не о чем знать.

Страх в ту же секунду отпускает меня, освобождая от тугих узлов.

Ксюша ничего не знает.

Незаметно выдыхаю.

— Нет. Всё хорошо. Просто ты была права, стоит уже отпустить его. Ну не любит он меня, и что? На нём же свет клином не сошёлся. Поэтому нужно двигаться дальше.

Ксюша кивает, но, кажется, ни капли мне не верит. Да, я сама себе не верю. Только сердце ведь не обманешь. Оно до сих пор болит и ноет. Не желает отпускать, хоть уже и нет никакой надежды. Она умерла прямо там, тогда, на холодном полу вместе со мной.

Но я не капли не жалею. Не жалею, что Демьян стал моим первым мужчиной.

Жаль лишь, что он об этом не знает. Даже не догадывается. Забыл. Забыл то, что, кажется, в моём сознании каждую секунду стоит на повторе.

— Хорошо. Если ты этого желаешь. Надеюсь, что твоё желание действительно сильное, и потом ты об этом не пожалеешь.

— Не пожалею, сестрёнка, — улыбаюсь. — Я хочу этого. Очень.

— Я позвоню тёть Кате и договорюсь с ней. Думаю, она будет рада тебя видеть.

— Я её тоже, — говорю от чистого сердца.

Наш разговор прерывается громким агуканьем. Мирон проснулся и начинает причмокивать, прося грудь мамы.

Я умиляюсь, глядя на эту картину и на этого малыша.

Ксюша кормит сына, параллельно мы с ней обсуждаем мой скорый переезд. Вспоминаем, как я к ней приезжала в гости, и мы проводили вместе время. Конечно, это было не часто, но те дни были очень светлыми, тёплыми и по-настоящему уютными. Несмотря на то, что почти всегда нас было двое. Но нам этого было вполне достаточно.

Мы долгое время были одни друг у друга. Несмотря ни на что мы семья.

— Возьмёшь Мирошу на руки? — неожиданно спрашивает сестра.

Я немного ошарашенно на неё смотрю.

— Нет-нет, — качаю головой, махая руками. — Нет. Ты что? Я не умею. Боюсь. А вдруг уроню или ещё что произойдёт? Нет.

Ксюша заразительно смеётся.

— Глупая. Не бойся. Ничего не случится. К тому же я рядом.

— Я боюсь, Ксю, — как-то жалобно пищу и смотрю на маленькое тельце.

Малыш такой хрупкий, маленький и беззащитный, что, кажется, одно неосторожное движение – и он поломается.

Я так боюсь.

А сердце в этот миг частит, отдаваясь где-то в районе рёбер. Несмотря на страх, я очень-очень хочу взять Мирошу на руки. Прижать его к себе.

— Не бойся. Иди сюда, — улыбается она, подзывая меня ближе.

Делаю глубокий вдох и шагаю ближе к кровати. Сердце как умалишённое частит. Дыхание сбивается.

Наклоняюсь ближе к сестре с племянником.

— Подставляй ручки, а я помогу тебе.

Я киваю и становлюсь серьёзней. Делаю всё, как говорит Ксюша. И уже через мгновение Мироша у меня на руках. Аккуратно держу его, поддерживая крохотную головку.

Странно, но у меня сразу получается взять малыша правильно, и я понимаю, что никогда даже ненароком не причиню ему вреда. Я смотрю на него, и в душе разливается оглушительное чувство щемящей нежности, такой, что перехватывает дыхание, и я не могу произнести ни слова, боясь напугать кроху.

— Привет, — тихо шепчу ему и улыбаюсь. — Привет, маленький племянник.

На губах сияет счастливая улыбка, а на глазах слёзы.

Это такое маленькое хрупкое счастье, которое смотрит на меня своими кристальными яркими глазками.

А в это время Мирон не теряет времени и крохотными пальчиками хватает мои длинные волосы и начинает дёргать.

— Ай, — вскрикиваю от лёгкой боли. — Мироша, что ты делаешь, проказник? — журю его.

А он вместо того, чтобы стать серьёзным и отпустить меня, лучезарно улыбается, не прекращая дёргать меня за волосы.

Мама поддерживает сына, смеётся вместе с ним. А я улыбаюсь, качая головой. Поглаживаю вкусно пахнущую кожу. Так бы и съела проказника.

— Вырастет, будет хулиганом, — говорю.

— О, ещё каким, — отвечает Ксю. — Как папа.

— Что как папа? — раздаётся серьёзный голос позади.

Мы синхронно поворачиваемся с сестрой на голос.

В дверях стоят Андрей и Демьян.

Вижу, как взгляд Дёмы падает на меня с малышом на руках. И, кажется, в глубине его глаз, я замечаю боль. От чего моё сердце больно кольнуло. Но я быстро отвожу взгляд в сторону.

— Привет. Да это мы говорим, что Мирон вырастет таким же хулиганом, как и его папа, — подначивает сестра мужа.

— Тут, скорее, таким же хулиганом, как и его мама, — улыбается Андрей, подходит к своей жене, наклоняется и целует её в губы. — Привет, Огонёк. Как ты? Как себя чувствуешь? Как Мирон?