Тайна для бывшего

Глава 4

Майя

На следующий день я приехала к Ксюше и Мирону. Малыш спит на руках у сестрёнки. Я подхожу к кровати, целую сестрёнку в щёку.

— Привет. Ну, как ты тут? Как мой племянник поживает? — спрашиваю.

— Привет, — улыбается она. — Я хорошо себя чувствую. И Мирон тоже. Недавно покушал и вот уснул. Хотела переложить его в бокс, но он тут же заплакал. Не желает слезать с моих рук, что бы я ни делала.

— Он просто интуитивно чувствует, что ты его мама, и хочет быть с тобой рядом.

— Возможно. Ты как? Чего-то ты какая-то бледная. Что-то случилось?

— Нет. Нет, всё хорошо. Просто плохо спала сегодня, — делаю короткую паузу, не зная, как начать разговор про то, звонила ли она уже тёте Кате или ещё нет. — Ксюш, ты звонила в Италию? Что сказала тётя Катя?

Ксюша вздыхает, и мне кажется, что она опять сейчас заведёт свою шарманку: а хорошо ли я подумала насчёт переезда, что, может, стоит отказаться от этой идеи – всё же другая страна, язык, и я там буду почти совсем одна.

Мы уже сто раз говорили на эту тему, но она всё равно настаивает, чтобы я ещё раз всё хорошо обдумала.

Просто сестрёнка надеется, что передумаю и никуда не поеду.

Но нет. Не передумаю. Я уже всё решила.

— Я так понимаю, ты не изменишь своего решения, — я в ответ отрицательно качаю головой. — Хорошо. Хоть и не нравится мне эта идея, но я позвонила Кате, и она будет только рада тебя принять у себя. Сказала, что очень соскучилась по тебе. И что ты можешь жить у неё столько, сколько захочешь.

— Спасибо. Но я всё же как только найду работу, так сразу съеду. Не хочу долго злоупотреблять её гостеприимством.

— Хорошо. Но Катя не будет против, если ты будешь жить у неё. Подумай на этот счёт. И не отказывайся от помощи. Не будь гордой, Пчёлка. Особенно когда тебе от чистого сердца хотят помочь.

— Я понимаю. И я обязательно подумаю.

В палате повисает тишина. Ксюша опускает взгляд на сына и долгое время смотрит на него. И не прекращая разглядывать Мирошу, спрашивает у меня:

— Ты уже купила билет?

— Нет. Хочу сначала поговорить с тёть Катей и договориться с ней, когда она сможет меня встретить. А потом уже взять билет. Ты ведь дашь мне номер?

— Дам. Только не нравится мне всё это. Ты бежишь от проблем, от своих чувств. От Демьяна. А это неправильно. Ты думаешь, тебе станет легче... Но не станет, сестрёнка. По крайней мере, не первое время. А потом чувства просто притупятся, но не уйдут.

— Возможно, я и бегу. Но так будет лучше. Для меня. Я хочу начать жизнь с чистого листа. Хочу вздохнуть спокойно и чувствовать не боль, а покой, лёгкость. А это здесь, увы, не получится. Не тогда, когда я могу в любой момент столкнуться с ним. Как вчера.

— Хорошо. Но ты же знаешь, что, если что, ты можешь в любую минуту ко мне обратиться? Позвонить? — поднимает на меня взгляд. — Я всегда тебя поддержу, помогу. Приехать не обещаю. Сама понимаешь, Мирон ещё совсем маленький. Не хочу рисковать пока.

— Знаю, сестрёнка. И я благодарна тебе за всё. И я всё понимаю. Не переживай. Я хотела ещё съездить к родителям, рассказать всё.

— Съезди. Они должны знать. Но на то, что они согласятся и примут твоё решение, не надейся. Сама понимаешь... Хоть и шесть лет назад именно они отправили меня в Италию.

— Я и не надеюсь. Знаю наших родителей.

Ещё какое-то время я побыла с сестрой и племянником, а после поехала к родителям.

Как и предсказывала Ксюша, разговор с ними был не из лёгких. Впрочем, я даже не надеялась на благополучный его исход, так как прекрасно знала маму с папой. Особенно хорошо мне была известна реакция отца, который был тяжелым человеком. Я бы даже сказала, тираном.

Это после аварии, случившейся с Ксюшей много лет назад, он стал чуть более мягким, потому что понял цену всего, что у него было. Что в одно мгновение всё это он может потерять.

Он переосмыслил всё. В том числе свою жизнь, свои ранние действия, отношение к нам с сестрой и мамой. И после этого он изменился. Даже попросил у нас прощения.

И мы простили. Потому что родители, какими бы они ни были, они всё равно останутся самыми родными на свете людьми. Да и несмотря на жуткий, буквально тиранический характер, папа делал для нас всё: обеспечивал, оплатил учёбу в лучших ВУЗах страны.

Да и все мы совершаем ошибки. И даже я. О некоторых жалею по сей день.

— Ты никуда не поедешь, Майя! — крикнул папа, ударив кулаком по столу.

Я вздрогнула, от неожиданности подпрыгнула на стуле.

Первая моя реакция – защититься, спрятаться. Ведь когда-то такое его поведение заканчивалось неизменно: он понимал на меня руку. Хоть знаю, что сейчас папа себе это не позволит, но у меня эта реакция осталась на подкорке.

— Серёжа, успокойся, — начала успокаивать его мама, поглаживая по плечам ладонью.

Папа сделал глубокий вдох. Отвёл взгляд в сторону, а потом вновь посмотрел на меня.

— Майя, ты никуда не поедешь, — немного успокоившись, повторил отец.

— Поеду, папа. И ты мне не запретишь! И вообще, я закончила учёбу. Мне давно не пятнадцать, и я вольна делать то, что захочу, — проговорив, вздёрнула подбородок вверх.

Родитель тяжело вздохнул, недовольно покачал головой.

Я знала, что так будет. Но я готова стоять до последнего в своих решениях. И никогда не изменю их.

— Наша девочка выросла, Сергей, — улыбнулась мама.

Знаю, что ей тоже эта идея пришлась не по вкусу. Но если я этого хочу, то она примет любой мой выбор.

— Выросла, жена. Только вот не понимает она, как это тяжело – одной в чужой стране.

— Что-то, когда ты отправлял Ксюшу туда, ты об этом не подумал. А она, на минуточку, пожалуйста, была тогда младше, чем я сейчас, на три года. Да и к тому же если что – мне поможет тёть Катя. Поэтому всё будет хорошо.

Отец тяжело вздохнул. Несколько минут подумал о чём-то своём, а потом вдруг спросил:

— Тебя кто-то обидел?