Тайна долины царей

Глава 27. Истина где-то рядом

Староста повёл Хелен и сопровождавших её мужчин в сторону от основной улицы, уходя по узкой пыльной тропинке вглубь деревни. Поправив шляпу, которая едва спасала от палящего солнца, девушка в последний раз глянула на горизонт. Очертания каравана с немцами и охраной пока ещё были хорошо видны, но вскоре обещали потонуть вдали, где от жары дрожала и расплывалась в туманной дымке граница между землёй и небом.

Брэндон обеспокоенно окликнул леди, и та наконец отвернулась, последовав за всеми. От глиняных стен исходило сухое тепло. Где-то вдалеке заблеяла коза, а из одного из домов с тростниковыми крышами раздавался стук, похожий на то, как в кадушке месят тесто.

Рядом с Хелен, в почтении чуть отставая, шагал Абдулхаким. Он то и дело вытирал лоб платком. Детектив Мур шёл впереди, держа руки в карманах. Его ботинки утопали в песке, и он раздражённо отряхивал штанины. Девушка подумала, что зря не послушала фрау Штруберт и не надела брючный костюм. Её платье, когда-то светлое, теперь уже успело покрыться тонким слоем пыли.

Дом рабочего находился на самом краю поселения у кромки каменистого склона. Это было невысокое строение из глиняных блоков, с плоской крышей, на которой сушились пучки травы и старая циновка. Рядом темнел загон, в котором скучали две тощие козы. Возле входа сидела худая женщина в тёмной чадре, закрывающей волосы. Она перебирала зерно в большой глиняной чаше и, завидев приближающихся чужаков, подняла голову. Её глаза сузились от солнца, но во взгляде сквозила настороженность. Затем она заприметила старосту и нахмурилась.

Где-то за домом раздался визгливый детский смех. Двое ребятишек бегали по земле босиком и играли у кучи обломков, катая между собой деревянное колесо. Женщина что-то коротко и резко выкрикнула им, и мальчики разом остановились, посмотрели на приближающихся, а потом исчезли за углом дома. Стало так тихо, словно их и не было в помине.

Староста подошёл к женщине первым и произнёс что-то на арабском. Та понимающе кивнула, сжав пальцами край чаши, и что-то глухо ответила, не поднимая глаз.

— Он спрашивает, можно ли поговорить с её мужем, — перевёл Абдулхаким. — Она говорит, он внутри, но его не стоит тревожить. Он в бреду.

— Я всё равно должна его увидеть, — упрямо настояла на своём Хелен.

Абдулхаким передал её слова. Женщина подняла голову и прямо посмотрела на англичанку. Лицо у неё было высушено солнцем, морщины прорезали кожу. Она долго молчала.

Мур наблюдал за сценой молча, сжав губы. Его взгляд скользил по дому, по дыре вместо окна, по двери из старых досок, неровно прибитых ржавыми гвоздями. Всё это место казалось пропитанным безысходностью.

— Скажи ей, — тихо произнёс детектив, глядя прямо на хозяйку дома и доставая из кармана пару монет, а затем вложил их в руку женщины, — что мы не причиним вреда. Нам нужно только поговорить.

Абдулхаким перевёл. В конце концов, женщина устало кивнула, пряча деньги в карман платья, и медленно встала, словно ей было трудно двигаться после долгого сидения. Она отряхнула ладони и жестом пригласила следовать за собой. Открыв низкую дверь, первым делом хозяйка дома пропустила Хелен и вошла следом. За ней зашли остальные мужчины.

В хижине пахло пылью, маслом и чем-то кисловатым. Внутри царила полутьма. Мелкие песчинки плавали в лучах светах, что проникали через узкое окно и щели в низком потолке.

Из глубины дома донёсся слабый кашель, потом тихое бормотание. Хелен почувствовала, как сердце у неё болезненно сжалось. Она ещё не видела этого человека, но уже знала, что разговор будет не похож ни на один из тех, что ей приходилось вести прежде.

Хижина состояла всего из одной комнаты. Вдоль стены лежал узкий матрас из пальмовых волокон, накрытый потёртой тканью. На нём лежал мужчина. Он отличался болезненной худобой, словно череп обтянутый тонкой кожей. Глаза смотрели перед собой безжизненно. Длинные руки лежали поверх одеяла, и пальцы время от времени вздрагивали.

Женщина тихо заговорила, наклонившись к мужу. Мужчина не ответил, только зашевелился и что-то невнятно пробормотал, будто пытался вытащить из памяти забытые слова. Абдулхаким сделал шаг вперёд, опустился на колено у постели и спокойно заговорил по-арабски. Несколько секунд больной слушал, не мигая, потом его взгляд метнулся к Хелен. Он сфокусировался и стал до странности ясным.

Яркий луч медленно перетёк от стены на девушку и упал на серебряный амулет. Солнечный зайчик перепрыгнул на подушку больного, а затем внезапно ослепил его глаза. В тот же миг началась безумная суматоха. Мужчина закричал от страха, прикрывая руками лицо. Жена бросилась к мужу, успокаивая его и крича на непрошенных гостей.

Спохватившись, мисс Конрой быстрым жестом убрала амулет под платье. Но лицо больного уже исказилось, а дыхание сбилось. Староста попытался вытолкнуть иностранцев за дверь, но детектив прикрыл собой Хелен, а Абдулхаким принялся уговаривать женщину. К счастью, больной постепенно успокоился, бормоча в бреду. Женщина, услышав речь мужа, заплакала и заломила руки.

— Он боится света, — пояснил араб, поворачиваясь к Хелен.

— Прошу прощения, я не специально, — чувствуя стыд, извинилась девушка и снова обратилась к Абдулхакиму, слушая невнятную речь египтянина. — Что он говорит?

Она заметила, как приятель Винсента побледнел.

— Бисмилляхир Рахманир Рахим, — машинально пробормотал он, приложив ладонь к губам, а после обернулся к леди. — Он говорит, что оно пришло снова. Он спрашивает, почему солнце вышло из гробницы.