Тайна дома №140

Часть 8

Поздней ночью я открыла входную дверь друзьям. Они неслышно пробрались в мою комнату.

- Вот как тут все, оказывается…. – оглядела комнату Света.

Мы со Светой легли спать в кровать, а Витя примостился на полу на одеяле.

- Только подальше от того самого угла, пожалуйста, - попросил он.

Наступила ночь. Мы все очень устали. И только мне было совсем не по себе – все же я уже видела призрак Маши, а для друзей это было в новинку. Они не до конца осознавали, что все это правда. Наконец сон сморил и меня.

Скрежет. Через сон я услышала этот звук. Зная, что часы не работают, замерла. Скрежет и плачь. Проснулась Светка. Я почувствовала, как ее тело рядом со мной напряглось.

- Нина, это она? - прошептала подруга.

В темноте я нащупала руку Светы. Рядом в ухо прошептал Витька:

- Девочки, включите свет.

Я щелкнула выключателем. В том же углу, что и в предыдущую ночь спиной к нам на полу сидел призрак. Светлые длинные локоны закрывали спину, спадали на пол. Призрак всхлипывал и скреб стену. Мы переглянулись. Я заметила, в каком ужасе находятся ребята и подумала, что я более стойко переношу ситуацию, в которой оказалась. Наконец, Витя решил что-то делать. Он поднялся с кровати и стал двигаться по направлению к призраку.

- Маша, - позвал он. Скрежет и всхлипывания прекратились, - Маша, как тебе помочь? – совсем осмелел Витя.

Маша обернулась к нам. Вот опять ее бледное лицо, пустые глазницы, но из них текли слезы.

- Ключ, - прошептала она, - найдите ключ!

И призрак исчез. Мы сидели молча. Ребята – потому что были напуганы увиденным. Я – потому что услышала что-то новое и пыталась собрать пазл в одну картинку.

- Ничего себе! Настоящий призрак! – Витя с удовольствием присел на кровать. – Нет, я, конечно, верил, что они существуют, но так чтобы самому разговаривать с призраком!

- Да уж, сколько радости, - Света наоборот была поражена и даже немного расстроена.

- Что значит ключ? – спросила я. - Какой еще ключ?

- Ну вот, узнали что-то новенькое! Надо найти ключ! – Витя с усталостью опустился на пол на свое одеяло.

- Может это ключ от этой комнаты? – думала я вслух. – Так вот он! Он не потерян!

Я взяла в руки холодный металлический ключ.

- Ладно, сегодня мы все равно уже ничего не узнаем. Давайте спать, - и Света выключила бра.

На протяжении нескольких последующих дней мне снилась Маша. И каждый раз она просила меня найти ключ. Вскоре я поняла, что это был за ключ. Как-то она явилась на фоне старинных часов, которые висели у меня над кроватью. Маша подходила к ним, открывала дверцу, доставала из кармана ключ, протягивала его мне (наверно, чтоб я могла получше его разглядеть), вставляла в отверстие и заводила часы. Стрелки неизменно показывали половину второго ночи. Я знала, что во всем этом и заключается главный смысл, но понять его пока не могла. В ту ночь я проснулась от криков. Я быстро села на постели и включила свет. Кричала София Григорьевна. Я стремглав выбежала из комнаты, подсвечивая фонариком, сбежала по лестнице на первый этаж и прислушалась. Все было тихо. Вдруг крик прорезал тишину ночи: «Нет! Нет! Ключ!»

- Ключ? – я прислушалась. – София Григорьевна прокричала «ключ»?

- Ключ! Нет! – еще громче вскрикнула хозяйка.

Не теряя времени, я ворвалась в комнату Софии Григорьевны. Женщина металась в постели. Я села на край кровати и потрясла ее за плечо:

- София Григорьевна, проснитесь! Проснитесь, это сон!

Но она не просыпалась.

- Проснитесь! София Григорьевна!

Она резко открыла глаза и посмотрела на меня страшным взглядом. Моя хозяйка и так всегда отличалась неряшливостью, а тут тем более мне стало не по себе – растрепанные наполовину седые волосы разметались по подушке, морщинистая кожа вокруг глаз, открытый наполовину от ужаса рот. Я почувствовала, как брезгливость накрывает меня.

- София Григорьевна, это я – Нина. Вам принести воды? – переборола я себя.

Она села на постели, пытаясь восстановить дыхание.

- Я что, кричала? – спросила она, не глядя на меня.

- Да. Вам, видимо, снился кошмар.

- Да уж, точно, - она посмотрела на меня, - со мной все в порядке. Иди к себе.

Я встала и уже собиралась уходить.

- А знаешь, Нина, - она впервые обратилась ко мне по имени, - не заходи больше в мою комнату без стука!

И она с вызовом посмотрела на меня. А я подумала, какая же она все-таки неприятная.

С этого дня София Григорьевна стала меня избегать. Утром больше не ждал меня горячий кофе, а вечером после занятий я возвращалась в тихий дом. Никто не готовил ужин, не читал в кресле журналы. Обстановка дома становилась еще больше запущенной. София Григорьевна при мне совсем не выходила из своей комнаты. Я даже как-то подумала, что она умерла, но ее ночные крики, стоны и причитания давали понять, что она просто не хочет объясняться.