Тайна дома или Знающая-1

Глава 6. Нападение

Мама уже была дома.

Я внимания обратила, что она очень грустная. На мой вопрос, что случилось, поделилась, что папа сегодня будет опять поздно, и мы будем ужинать без него.

Да, папа стал задерживаться на работе...

Подошла к камину и прошептала Арсению, что встретила ведьму и всё узнала. В ответ услышала, что я молодец, и мы обязательно поговорим вечером.

Веточки, которые мне дала Алина занесла в свою комнату и поставила в вазу. Это один из важных атрибутов предстоящего ритуала.

Вдруг почти явно услышала, как кто-то передвигается по комнате. Прислушалась. Ничего особенного. Скрипнул пол – и только… Мой амулет быстро нагревался, предупреждая об опасности.

Паркетины скрипели под чьими-то невидимыми ногами прямо рядом со мной. Я даже уловила дуновение на левой щеке, как если бы кто-то прошел мимо.

Совершенно логично было бы предположить, что это рассыхается деревянный паркет. Но я отлично знаю, какой при этом бывает звук: обычный треск. Сто тысяч раз слышала.

Блин, как страшно!

Не поворачивая головы, быстро бросила взгляд по сторонам. Рядом, конечно, никого не было. Даже не знаю, что со мной случилось бы, обнаружь я, например, того, невидимого, кто бродил рядом со мной.

Тишина. Сама удивилась обступившей меня тишине – как будто комната, непонятным образом была перенесена в другое место, в пустоту… Тишина настораживала. Словно кто-то притаился, поняв, что привлёк мое внимание.

Почти на сто процентов была уверена, что в комнате никого не было. Но готова поклясться, на меня СМОТРЯТ. Внимательно. Изучающее. Как будто пытаясь проникнуть в мое сознание.

Я испугалась и сжалась – мне не нравился этот чужой и недобрый взгляд неизвестно кого неизвестно откуда.

– Оставь меня и мою семью в покое! – пискнула я как испуганный мышонок.

Незримый присутствующий усмехнулся. Его явно забавлял мой страх. Я разозлилась.

Это моя комната!

– Немедленно убирайся! – уверено проговорила я.

И от этих слов стало гораздо спокойнее, наполняя меня уверенностью и внутренней силой. Но страх жил вокруг. Он пытался подчинить меня, раствориться во мне – и растворить меня в себе, завладеть каждой клеточкой моего существа.

Страх был отвратителен, с привкусом горечи, вызывая онемение… И я попыталась справиться с ним, напрягая все свои силы, отмечая, как они заканчиваются. Ещё один момент – и я буду вынуждена сдаться на милость врагу.

И тогда я резко зажмурилась и крикнула громко, разрезая тишину:

– Я смелая! Я не боюсь тебя! Прочь!!!

Мне вновь послышались шелестящие, как под ветром сухие листья, шаги. По звукам, и только по ним, я могла отследить, как, скорее всего, кто-то неторопливо прошагал к выходу из комнаты.

Этот кто-то уходил, оставляя дверь открытой, из которой, как ветер, ещё проникал страх...

Постепенно возвращались привычные звуки… Дыхание моё медленно выравнивалось.

***

— Виолочка! — позвала меня из ванной мама, и я сразу сообразила, что этот ласковый тон не предвещает ничего хорошего. — Ты, когда на запотевшем зеркале рисуешь, стирай потом за собой. — Мама протянула мне губку. Она была не в духе.

Я непонимающе уставилась на мамину руку, потом пожала плечами:

— Я не рисовала ничего.

И только посмотрев на зеркало зайдя в ванную, поняла о чём она. На запотевшем стекле отчетливо проступали отпечатки двух странных рук или... лап. По моему мнению, совсем нечеловеческих, ещё и с удлиненными ногтями. Будто какое-то животное опирался о зеркало.

— Это не я!

Мама хмыкнула и приставила свою руку к отпечатку:

— Милая, конечно, это могла быть я, или папа. Мы же всегда так делаем!

Спорить было бесполезно. Разумеется, по мнению родителей только я могла позволить себе такие шалости. Я ведь единственный ребенок в семье.

— И что ты там писала? Redrum[1]?

Зря мама про Стивена Кинга вспомнила. Совсем не смешно.

Я, молча, взяла губку под мамино одобрительное:

— Ну, вот сразу бы так!

Дождалась, пока она выйдет из ванной, и только тогда почти уткнулась носом в зеркало, разглядывая вроде бы какие-то буквы и отпечатки на запотевшем стекле.

Точно, ладошки со странно изогнутыми длинными пальцами и ногтями. Не мои. Явно не нарисованные, настоящие. Будто кто-то прижимался к зеркалу. Сначала нарисовал каляки-маляки (или все-таки что-то написал, какие-то символы?), а потом приложился ладонями к зеркалу…

С этой или с той стороны?

По спине пробежали мурашки.

Зачем я об этом подумала?

Зеркало постепенно светлело, пар с его поверхности уходил. Буквы пропали первыми. Ладошки на стекле тоже начали терять чёткие очертания.