Тайна двух миров. Путь самопознания

Глава 1 Вдох пустоты

Путь до серых зон оказалась невероятно длиной, гораздо длиннее, чем это выглядело на старых картах в библиотеке Гаррета. Километр за километром я мерила шагами серый, потрескавшийся асфальт, который, казалось, уходил в бесконечность. Каждая трещина в дорожном полотне виделась мне шрамом на теле умирающей земли.

Я очень устала; тяжесть в икрах стала невыносимой, а лямки дорожной сумки врезались в плечи, напоминая о том, как мало вещей у меня осталось от прошлой жизни.

Желудок сводило от голода, эта тянущая пустота внутри заставляла меня судорожно сглатывать сухую слюну, а ноги подкашивались на каждой выбоине, но я упорно шла вперёд. Ветер, гуляющий по пустой магистрали, свистел в ушах, принося с собой запах сухой пыли и чего-то еще — едкого, химического, что заставляло легкие гореть при каждом глубоком вдохе.

Вдруг там в дали, сквозь дрожащее марево уходящего тепла, блеснула крыша. Один короткий, острый блик, словно маяк в океане серости. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт в тревожные багровые тона, и мне жизненно нужен был ночлег. Ночевать в открытом поле в мире, где туман может ожить в любой момент, было равносильно самоубийству.

Я замедлила шаг, стараясь унять бешеный ритм сердца. Надеюсь, что тут нет мародеров. В голове всплывали рассказы Гаррета о тех, кто остался в Серых зонах — людях, потерявших человеческий облик раньше, чем их коснулся Хаос.

Здание оказалось старым придорожным кафе, наполовину поглощенным наступающим лесом. Вывеска «Уютный отдых» висела на одной петле, со скрипом раскачиваясь на ветру, что в тишине пустоши звучало как стон. Окна были заколочены досками, но в некоторых местах дерево прогнило, обнажая черные провалы внутри.

Коготь на моем плече напрягся. Его когти сжались чуть сильнее, предупреждая. Он не издал ни звука, но я почувствовала, как по его телу прошла мелкая дрожь. Он чувствовал что-то, чего не видела я.

Я осторожно ступила на крыльцо. Доски под моими сапогами предательски заскрипели. Я замерла, прислушиваясь. Внутри было тихо, но это была не та мирная тишина дома, к которой я привыкла. Это была тишина затаившегося зверя.

— Есть кто-нибудь? — мой голос прозвучал слабо и хрипло.

Никто не ответил. Я толкнула дверь, и она поддалась с тяжелым вздохом, впуская меня в облако пыли. Внутри царил полумрак. В нос ударил запах застарелого жира, плесени и холодного камня. Столы были перевернуты, стулья разбросаны, словно люди уходили отсюда в великой спешке. На одном из столов я заметила забытую детскую игрушку — облезлого медвежонка с оторванным глазом.

Я прошла вглубь зала, чувствуя, как холодный воздух помещения касается моей влажной от бега кожи. Мои белые пряди волос в этом сумраке казались единственным источником света.

В углу, за стойкой, что-то шевельнулось. Я резко вскинула руку, и в моих пальцах тут же запульсировала та самая ледяная энергия, готовая сорваться с кончиков пальцев изумрудной вспышкой. Коготь расправил крылья, издав низкий, предупреждающий клекот.

— Выходи, — потребовала я, и на этот раз мой голос не дрогнул. Он был холодным, как лед Разлома.

Из тени медленно показалась фигура. Это был не мародер и не монстр. Маленькая девочка, лет десяти, в рваном платье, которое когда-то было розовым. Её лицо было перемазано сажей, а глаза... они были слишком старыми для такого ребенка. В руках она сжимала ржавый кухонный нож.

Она не смотрела на моё лицо. Она смотрела на мои волосы.

— Ты... из тех, кто сошел с неба? — прошептала она, и её нож заметно задрожал.

Я медленно опустила руку, чувствуя, как магия нехотя уходит обратно, оставляя после себя покалывание.

— Нет, малышка. Я просто усталый путник, — ответила я, стараясь смягчить тон. — Я не причиню тебе вреда.

Девочка не убрала нож, но в её взгляде мелькнула тень надежды.

— Здесь нельзя оставаться, — сказала она, озираясь на заколоченные окна.

— Скоро придут Ловчие. Они всегда приходят, когда солнце уходит за край. Они ищут тех, кто светится.

Я посмотрела на свои руки, которые в сгущающихся сумерках начали едва заметно пульсировать мягким зеленым светом. Моя сила была не только моей защитой, но и моим проклятием. Я была маяком в мире вечной тени.

— Как тебя зовут? — спросила я, подходя ближе.

— Ника, — ответила она, наконец опуская руку с ножом.

— У меня была мама, но её забрал туман три дня назад. Она сказала ждать здесь, но еда кончилась сегодня утром.

Моё сердце сжалось. Опять этот туман. Опять потери.

— Что ж, Ника, — я сняла свою сумку и поставила её на пыльный пол.

— У меня в сумке есть немного вяленого мяса и сухари, которые дал мне Гаррет. Думаю, на двоих нам хватит. А насчет Ловчих...

Я посмотрела на дверь и почувствовала, как внутри меня снова поднимается та мощная, древняя волна, которая стерла берег озера.

— Пусть приходят. Сегодня я не намерена убегать.

Ника хотела что-то сказать, её губы дрогнули, а в расширенных зрачках отразилось сияние моих волос, но, посмотрев на белые пряди, она так и не решилась произнести ни слова. Для неё я была не просто человеком, а ожившей легендой, пугающей и прекрасной одновременно. В этом мире всё, что светилось, обычно несло смерть, и мне нужно было доказать ей обратное.