Тайна этих духов

Глава 18. Под сиянием двух звёзд

От лица Ариэтти

Вечер прошёл удивительно хорошо — даже лучше, чем я могла представить. Зазнайка… всем понравился. Мои друзья смеялись с ним, задавали вопросы, интересовались, кем работает «мой парень», и он отвечал без обычного ворчания, без колкостей, без этого ледяного недолюбливания. Казалось, что он не играет роль — нет, он действительно такой.
Мне оставалось только гадать: он всегда был таким? Или я лишь сейчас увидела то, что раньше упрямо игнорировала? Так или иначе, весь вечер прошёл в удивлении — приятном, мягком, почти нереальном.

｡✿*ﾟ‘ﾟ･✿.｡.:* *.:｡✿*ﾟ’ﾟ･✿.｡

После долгих прощаний мы остановились у входа в таверну. Я хотела что-то сказать, но он внезапно взял меня за руку. Его ладонь оказалась тёплой… такой тёплой, что отпускать её совершенно не хотелось. Вглядываясь в мои глаза, он сказал:

— Давай прогуляемся.

Это было неожиданно — Зазнайка и прогулка, да ещё со мной? Но его взгляд был уверенным, немного таинственным. На мгновение мне показалось, что передо мной не он… или он, но тот, настоящий, тщательно скрываемый за колючими словами.

— Ну, если хотите… — начала я, но он перебил меня лёгкой улыбкой, крепче сжал мою руку и почти потянул за собой.

｡✿*ﾟ‘ﾟ･✿.｡.:* *.:｡✿*ﾟ’ﾟ･✿.｡

Ночь тоже казалась странно загадочной — от его переменчивого настроения до огромной луны над нами, будто понимающей больше, чем рассказывала. Мы шагали по мосту плечом к плечу, наши шаги совпадали, будто мы давно привыкли идти рядом. Сердце билось так быстро, что казалось — оно сейчас просто выпорхнет наружу.
Звёзды мягко подмигивали нам сверху, словно переговаривались между собой своим тихим языком. Их свет ложился на мост серебристой дорожкой, и мне хотелось остановить время, растянуть этот момент, спрятать его в память навсегда.

— Можем немного постоять здесь?.. Просто посмотреть на звёзды? — почти шёпотом попросила я.

— Ариэтти Рейнер, — протянул он с таким довольным видом, что я едва не рассмеялась, — сегодня любой твой каприз — закон.

Когда мы остановились, он долго молчал, а потом внезапно заговорил:

— Ты тоже думаешь, что я должен простить его?

Поначалу я растерялась. Он поднял взгляд на меня и пояснил:

— Я говорю о своём отце.

Я указала пальцем на небо, где рядом сияли две яркие звезды — словно держались за руки.

— Видите? Это мои родители. Они всегда наблюдают за мной. Я иногда сержусь на них за то, что они оставили меня так рано… — на глаза выступили слёзы, но я улыбнулась. — Но в душе я давно их простила. Вам тоже нужно время. Время, чтобы прожить, осознать и… отпустить.

Он отвернулся, но я увидела, как в его взгляде промелькнула боль, пронзительная, живая.

— Но что, если он причинил боль не только мне? — голос его дрогнул. — Я до сих пор помню, как моя мать рыдала… как она чуть не лишила себя жизни. Он сломал её. Разве такое можно забыть?
Я вдруг поняла — за ледяной маской грубости скрывается человек, истерзанный собственными воспоминаниями. Человек мягкий, чувствительный, но вынужденный спрятаться под бронёй, чтобы выжить.

Я подняла руки и осторожно закрыла ими его глаза.

— Тогда позвольте мне… хоть немного залечить эти раны. Пусть всё плохое исчезнет хотя бы на минуту.

Я хотела убрать ладони, но он поймал мою руку и прошептал:

— Подожди… Всего пять минут. Постоим так.

Я не знала, почему это так важно для него, но осталась.

— Если… — тихо начал он, всё ещё стоя с закрытыми глазами, — если в моей жизни появятся новые раны… новые воспоминания, которые будут убивать меня изнутри… ты будешь рядом, чтобы исцелять мою душу, Ариэтти Рейнер?

В его голосе звучало нечто большее, чем просьба. Это походило на признание… осторожное, бережное, почти робкое.

Он открыл глаза, его взгляд встретился с моим, и сердце у меня замерло — а затем заколотилось так быстро, что звук отдавался в ушах.

— Буду… — ответ сорвался с губ сам собой, без колебаний. Потому что я уже знала: чувства, которые я к нему испытываю… это любовь. Настоящая, глубокая, растущая в груди с каждым днём.

От лица Чимина

После её слов мне больше ничего в мире не было нужно. Лишь она. Моя катастрофа, моё спасение… мой свет. Ариэтти Рейнер, которая из холодного, оглохшего к чувствам робота сделала снова человека — живого, способного любить и быть любимым.

Она — лекарство моей души. И последний шаг, который поставит всё на свои места, я сделал сейчас.

Я обвил её талию, другой рукой провёл по пряди её волос, притягивая ближе, ещё ближе — до тех пор, пока между нами не исчез даже воздух.

— Сегодня и навсегда… ты моя, Ариэтти Рейнер, — прошептал я ей в макушку.

Она посмотрела на меня, кивнула едва заметно… но этого было достаточно, чтобы мир вокруг вспыхнул.

И я запечатал наше пари одним поцелуем — ярким, страстным, и в то же время нежным, будто созданным специально для нас двоих.