Тайна этих духов

Глава 21. Когда сердце вспоминает дом

От лица Чимина

Мы уже были в больнице. Я ненавидел эти места с самого детства — стерильная белизна здесь была не символом чистоты, а напоминанием о боли, страхе и беспомощности. Но, что ни говори, именно в таких стенах людям возвращают жизнь, когда она почти выскальзывает из рук.

Стоя перед дверью палаты, я не мог заставить себя сделать шаг. Будто бы на пороге стоял не я, взрослый мужчина, а тот самый мальчик, который когда-то ждал отца, надеясь, что тот снова станет прежним.

Все мысли оборвались, когда Ариэтти мягко взяла меня за руку.
— Не бойся, Чимин, — прошептала она едва слышно, тёплым дыханием касаясь моего уха. — Я рядом.

И открыла дверь.

В палате пахло лекарствами и тишиной. На кровати лежал мой отец — постаревший, иссохший, будто годы прошли по нему кувалдой. Из-под серой простыни выглядывала его рука, к которой тянулась прозрачная трубка капельницы.

Медсестра, увидев нас, понимающе кивнула и вышла. Я же стоял, будто прирос к полу, и только смотрел. Перед глазами вспыхивали воспоминания — как мы катались на санях, как он учил меня бить по мячу, смеялся, носил меня на плечах…

И как постепенно этот человек исчезал. Как потеря бизнеса превратила его в другого — злого, чужого, холодного. Как мама каждый день ходила с заплаканными глазами, терпела крики, удары, его равнодушие. Я, маленький, ничего не мог изменить. Только смотреть.

Пока однажды дедушка не спас её буквально с порога смерти… и мы уехали. Навсегда.

А сейчас… этот чужой и в то же время такой родной человек снова был передо мной.

Ариэтти чуть сжала мою ладонь, и я подошёл ближе.

Отец медленно поднял взгляд. В его глазах сначала мелькнуло сомнение, как будто он боялся поверить собственному зрению. А потом проступила слабая, но настоящая улыбка.
— Сынок?.. Чи… мин…

— Да, — голос едва не дрогнул. — Я тут… Отец.

Он потянулся ко мне, прижимая мою руку к своей груди. Я сел рядом, и повисла тишина — глухая, тягучая, как годы разлуки. Но Ариэтти, как всегда, стала лучиком света в этом тяжёлом воздухе.

— Председатель Пак, — весело начала она, — у вас невероятно хороший сын. Правда, бывает Зазнайкой… но я уже привыкла.

Он тихо рассмеялся, и в этом смехе впервые за долгое время было что-то живое.

— Правда?
— Абсолютно, — улыбнулась она.

Я хмыкнул:
— Мой отец, она тоже ещё та… не наивная. — Ариэтти раскрыла рот от удивления. — Катастрофы устраивала мне каждый день. В офисе, дома… а теперь ещё и в сердце.

Она смутилась так явно, что отец даже улыбнулся шире.

Зазвонил телефон — Ариэтти вышла, но её взгляд, полный поддержки, оставался со мной.

Я повернулся к отцу:
— Может, тебе что-то нужно?

Он с трудом покачал головой.
— Сынок… прости. — Его губы дрожали, а глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, прости меня…

Сердце болезненно сжалось. Сколько же лет я ждал этих слов. Сколько раз представлял себе эту встречу… и как же тяжело она давалась сейчас.

Я накрыл его плечи пледом.
— Отец, — тихо произнёс я. — Давай… просто оставим всё позади. Забудем. Я тоже забуду.
Он вглядывался в меня так, будто видел не взрослого мужчину, а того мальчика, которому так много не додали.
— Начинай жить заново. У тебя получится.

В этот момент дверь мягко отворилась, и в палату вошла… мама.

Я застыл. Я ничего не знал. Но из блестящих глаз Ариэтти, появившейся рядом, сразу понял — это она устроила чудо.

Мама бросилась к нему, едва удерживаясь от рыданий.
— Дорогой… как ты?

— Соль Хи… — голос отца дрогнул. — Всё стало лучше, когда я увидел вас.

Я смотрел на Ариэтти — на мою мисс Катастрофу — и понимал: она стала лекарством не только для моего сердца, но и для всей моей семьи.

Мы сидели вместе долго. Разговаривали, вспоминали, смеялись. Я рассказал родителям про Ариэтти, о том, как мы встретились, через что прошли. А когда закончил, они опередили друг друга в комментарии:

— Если кто-нибудь услышит эту историю, подумает, что это была война, а не любовь!

Смеялись все — даже я. Даже отец.

Когда за окном начал сгущаться вечер, мы с Ариэтти вышли из больницы и сели в машину. Маму мы оставили с отцом — пусть наговорятся за все годы.

Я посмотрел на Ариэтти. Она сидела рядом, улыбалась, и в её глазах светилось тихое, тёплое счастье.

Она подарила мне больше, чем я когда-либо просил.
Она вернула мне дом.

И сердце впервые за долгие годы почувствовало — я не один.