Тайна Гибельного Дракона

↫14↬

Я влетаю в комнату, словно за мной гонится стая оголодавших краттаров. Паника, липкая и холодная, обволакивает меня, как паутина.

Родители! Едут сюда! Мама…! Одного взгляда на меня ей будет достаточно, дабы понять, что все эти уроки дворцового этикета и премудростям, как стать «Истинной Леди» у тетушки Иви – всего лишь ширма, тонкая вуаль, скрывающая правду. Правду о том, что вопреки тому, что Даниэлла Изабэль Каделл живет в одной комнате с Артуром Бедивиром Хораном, она как никогда далека от того, чтобы стать невестой венценосного племянника…

А что если ей взбредет в голову расчесать мне волосы, она ведь догадается, что на мне парик…

Значит, мне придется заявится завтра в дом тетушки Иви идеально подготовленной, на случай если мама, будет поджидать меня там, словно охотник в засаде, выслеживающий дикого кабана. К форме она не придерется – отговорюсь уроками езды на лошадях (Да, mamma [Маменька (итал.)] (маммá), мне приходится надевать штаны, дабы не запачкать лошадиным навозом изумительное розовое платье, подаренное тобой в прошлом году на мой День Рождения…). Парик же спрятан в подкладке моего дорожного саквояжа.

Но как быть с… остальным…?

Бросаю взгляд в зеркало, и не в силах удержать в себе тяжкий вздох. Покрасневшие глаза, бледность, подчеркивающая тени под глазами, еще и синяк на скуле… Ладно с этим справится здоровый сон и косметика. Но вот если мои ноги в чулках не будут безупречно гладкими… Мама проверит, – она дотошна в мелочах – и сразу заподозрит неладное. Ведь за проведенные почти полгода в Таомоире, единственное, что я делала – соблюдала гигиену и расчесывалась.

Мечусь по комнате, судорожно вспоминаю, куда дела тот злосчастный порошок, что сунула мне мама. Торопливо развожу его в медном тазу – использовав всю воду из умывальника, закатываю штанины и, намочив тряпку в едком растворе, втираю его в кожу, стискиваю зубы (ощущения не из приятных, но как любит говорит маммá «La bellezza richiede sacrificio» [(итал. «Красота требует жертв» (Ла беллецца рикьеде сакрифичо)]. Правда, в моем случае жертв требует сохранение тайны).

И тут дверь в комнату распахивается.

Проклятье. Я начисто забыла про него.

– И куда это ты умчался, как ошпар…

Бедивир переводит взгляд с моего лица на руки и… ногу – ту, чья половина буквально сияет, как попка младенца.

У него дергается глаз.

– Я… я… – застываю, словно олень перед несущемся на него экипажем. Мысли путаются, а от накатившей паники слова застревают в горле, словно колючий ком.

Но Артур вдруг отмирает и ухмыляется.

– Я же пошутил про Лота. Или ты всерьез собираешься втиснуть свою тощую задницу в корсет с кринолином? Что потом? Стыришь у сестры ее карне?

В Артура летит первое, что попадается под руку – мокрая тряпка, пропитанная растворе с глупым названием «rosa delicata» [роза деликата, итал. (нежная роза)]. Но мой снаряд не преодолевает даже половину пути.

– Пшел вон! – воплю я, голос срывается на визг, словно у потревоженной гарпии.

– Ладно-ладно… У всех должны быть свои… скелеты в шкафу. Как говорится, храня свои секреты, уважай чужие, – Артур отступает, поднимая руки в знак капитуляции. Но в его глазах плещется насмешливое любопытство.

Я подскакиваю, едва не опрокинув таз, готовая надавать ему по его наглой физиономии (или, хотя бы попытаться), но это выскакивает за дверь – и все, что я слышу его удаляющийся смех.

Если он побежал делится сочной новостью с нашими соучениками, я его…