Тайна гостиницы "Ветровой утес"

Глава 2

Под утро я проснулась от жажды. Перед тем, как мы легли спать, Эоган принес нам две тарелки с остывшим ужином — запечная рыба с картошкой. Я поблагодарила его, но он даже не улыбнулся.

— Еще помрете тут от голода, хлопот не оберешься, — недовольно изрек он и сунул мне тарелки. — Встаньте завтра в шесть и приходите в столовую. Она на первом этаже, справа от входной двери. Я накрою вам ранний завтрак, пока никто не проснулся. В семь — и духу вашего здесь быть не должно. И не шатайтесь ночью по замку! — с этими словами он захлопнул дверь и был таков.

Мы с благодарностью съели ужин до последней крошки. Даже Эрик, который вообще-то не любил ни рыбу, ни картошку. Затем повесили одежду сушиться на изголовье кровати, а сами провалились в глубокий сон.

Однако спустя несколько часов мои глаза сами собой открылись. С непривычки я несколько минут глазела на высокой потолок с люстрой-канделябром, которую, как я была уверена, никогда прежде не видела. Но вскоре воспоминания о минувшем промозглом вечере и гостинице «Ветровой утес» меня настигли.

Меня мучила жажда, вызванная съеденной накануне рыбой с сухим картофелем. Я тихо выбралась из постели и осмотрелась. Небо за окном уже готовилось к рассвету. Оно обрело сероватый цвет, а на горизонте едва заметно порозовело. Комната даже в полумраке выглядела восхитительно. Две кровати с железными основаниями и толстыми пружинными матрасами, люстра-канделябр, зеркало в золотой раме с львиными ножками в основании, гобелен на стене и паркетный пол. К сожалению, среди всей этой роскоши не было никаких признаков мини-бара или пластиковых бутылок с водой, оставленных персоналом для гостей.

Стараясь наступать мягко, чтобы не скрипели половицы, я подошла к постели Эрика. Он спал, закинув руку за голову. Его дыхание было почти неслышимым, спокойным. Улыбнувшись, я накинула поверх длинной футболки, в которой спала, флисовую кофту на молнии, и осторожно открыла дверь в коридор.

Он был совершенно пуст.

— Столовая на первом этаже, — припомнила я слова Эогана. — Справа от входной двери.

Я рассчитывала добраться туда незамеченной, найти бутылку с водой или, может быть, графин с кипятком, и таким же образом — быстро и бесшумно — вернуться в свою комнату. Навряд ли существовал хоть малейший риск встретить какого-нибудь другого гостя, а уж тем более хозяина замка, решила я. Надо быть крайне невезучей, чтобы наткнуться на него вот так — растрепанной и крадущейся в ночи, будто воровка. На мгновение я представила себе эту картину и вздрогнула.

— Может лучше остаться в комнате? — подумала я, замерев на пороге, но треклятая жажда гнала меня в столовую. — Ладно, я быстро — туда и обратно.

Я выскользнула наружу и пошла вдоль ряда пронумерованных дверей. Мои кроссовки все еще были мокрыми, а чемодан разбирать смысла не было, поэтому я отправилась за водой босиком. Холодный каменный пол в коридоре был покрыт ковровой дорожкой, и я двигалась бесшумно, как тень. Или привидение.

В коридоре не было окон, свет давали лишь горящие свечи в настенных подсвечниках — не электрическая имитация, а самые настоящие. Из любопытства я дотронулась до свечи возле фитиля — отпечаток моего пальца остался на податливом белом воске. Наверняка какая-то современная технология — новые изобретения порой неотличимы от магии. Пожав плечами, я поспешила дальше.

До столовой я добралась без приключений. Остановилась лишь один раз — у портрета Томаса Мунна. Мне показалось, глаза его сердито блеснули при виде меня. Показав ему язык, я прошмыгнула на лестницу.

Столовая, как и говорил Эоган, нашлась рядом со входом за большими раздвижными дверями. Тяжелые шторы глубокого зеленого цвета были плотно задернуты. Полированная мебель красного дерева мерцала дорогим красноватым блеском, отражая свет затопленного камина. Столики были рассредоточены по всему залу, несколько кресел с высоким спинками из изумрудного бархата стояли у каминной решетки. Но мое внимание привлек раздаточный столик у дальней стены напротив окна. На нем были разложены чистые приборы, сложенные домиками салфетки, ряды перевернутых кверху донышками стаканов и... Кувшин с водой!

О да, наконец-то!

Я облизала сухие губы и поспешила через зал. Всколыхнув по пути с десяток скатертей, я схватила кувшин со столика и, наполнив стакан, тут же выпила его, не переводя дыхания. Испустив облегченный вздох, я вновь взялась за ручку кувшина и невольно залюбовалась им. Сделанный из муранского стекла, переливчатого дымчато-голубого цвета, он напоминал по форме изысканную вазу. Боже, наверняка он стоил целое состояние...

— Кто вы, черт возьми такая? — погремело над моих ухом, и гладкая стеклянная ручка выскользнула из моих ослабевших пальцев.

БАЦ!

Кувшин разлетелся у моих ног на мелкие кусочки!

В наступившей оглушительной тишине я медленно обернулась и увидела то, чего боялась больше всего.

Это был он!

Мужчина с портрета Томаса Мунна. Он был выше меня на целую голову, и нависал надо мной, точно огромный вопросительный знак. Его холодные серые глаза пронизывали насквозь. Черная бровь под растрепанной белесой челкой презрительно изогнулась, когда он прочел ужас в моих глазах. А уголок рта дернулся, точно он хотел улыбнуться, но передумал.

— П-простите... — пробормотала я на чистом русском и, спохватившись, повторила тоже самое на английском. — Простите... Я не хотела.