Тайна гостиницы "Ветровой утес"

Глава 6

Весь следующий день меня съедало смутное беспокойство. Не то, чтобы я волновалась за Томаса Мунна, но без хозяина гостиница словно осиротела. Коридоры больше не казались таинственными, когда не таили опасности встретить высокую надменную фигуру. Кресла у камина в столовой зияли пустотой, как гнезда на месте вырванных зубов. Никто не прятался в саду среди бурных зарослей боярышника...

Внешне все было как прежде, но чего-то не хватало.

Проведя целый день за ноутбуком, к вечеру я почувствовала нарастающую боль в висках. Мне требовалось побыть на свежем воздухе, и я отправилась с Эриком на прогулку в Дунехилл.

— Мам, ну зачем ты со мной идешь?

Он намеревался встретиться в городе с ребятами, с которыми подружился на серфинге. И, конечно, не рассчитывал, что с ним пойдет надзиратель в виде матери.

— Я не с тобой. Просто хочу пройтись.

— Ну, ма-ам!

— Вместе спустимся, а потом пойдем в разные стороны, — пообещала я. — Только позвони мне, когда соберешься домой. Не хочу, чтобы ты шел один.

— Ты ведь по-другому не отстанешь? — вздохнул он.

— Угадал, — кивнула я.

Мы вместе спустились с холма. Эрик, засунув руки в карманы джинсов, делал вид, что идет один. А эта женщина в дурацкой ветровке просто увязалась следом.

— Чем планируете заняться? — спросила я.

— Пойдем в кино.

— Здорово, тебе хватит денег?

— Да. Ладно, мам, пока, — бросил он, едва мы добрались до первых домиков.

— Позвони перед тем, как идти домой! — крикнула я ему в спину.

Он, не оборачиваясь, помахал мне рукой.

Оставшись на пригорке, я наблюдала, как Эрик добрался до мощеной мостовой, где его ждала компания загорелых ребят. О чем-то кратко переговорив, они направились к главной городской площади, где я когда-то видела киноафишу.

«Что ж, значит у меня по крайней мере два часа», — подумала и взглянула на часы — было ровно пять часов вечера.

Темнеть начинало в восемь. Можно было пойти в город и посидеть в кафе с открытой верандой. Но мой взгляд невольно переместился с опрятных каменных домиков Дунехилла к мшистой тропинке, ведущей в сторону леса.

«Я еще не видела развалин монастыря», — сказала я себе. — «Пожалуй, надо сходить, пока мы не уехали. В конце-концов, это единственная достопримечательность Дунехилла. Говорят, местные монахи в средневековье участвовали в охоте на ведьм. Интересно, остались ли какие-то свидетельства тех событий».

В свете дня лес не казался таким уж мрачным и пугающим. И потом, раз уж туда ходили гулять дети, мне, взрослой женщине, было стыдно бояться каких-то развалин среди деревьев.

«Кроме того, я всегда могу вернуться назад», — успокоила себя я, решительно ступая на тропу.

Почти не чувствуя страха, я быстро пересекла поле и подошла к лесной опушке. Деревья, обросшие плющом и лишайником, встречали меня, точно привратники. Узкая тропа ныряла между ними и, петляя, исчезала в чаще. Не давая себе ни секунды, чтобы засомневаться, я ступила под сень ветвей.

Идти пришлось недолго. Не прошло и десяти минут, как деревья расступились, и я вышла на открытую площадку, где из земли поднимались стены монастыря. Они имели белый оттенок и походили на кости дракона, торчащие из-под земли. От былого величия монастыря сохранилось не так уж много — обломки стен, несколько торчащих балок, да обработанные валуны, некогда служившие фундаментом.

Тут была странная тишина, точно все сверчки, кузнечики и птицы обходили это место стороной. Я заходила все глубже и глубже в лабиринт белых стен, и только серое небо над головой наблюдало за мной сверху. Блуждая по каменному лесу, я вдруг поняла, что потеряла счет времени.

— Надо возвращаться. А не то опоздаю на встречу с Эриком, — подумала я, как вдруг увидела его...

Он полусидел, привалившись к стене. Белые волосы падали на лицо, скрывая глаза. Прямой нос заострился, а рот был безвольно приоткрыт. Он изменился, но не узнать его было невозможно — это был Томас Мунн.

— Он... жив? — испугано подумала я, приближаясь тихо и осторожно.

Мне было страшно потревожить его. И в тоже время страшно, что уже ничего не сможет его потревожить. Никаких видимых повреждений на Томасе Мунне не было — рубашка оставалось кипенно-белой, на лице — ни пятнышка, ни кровоподтека. Но подойдя ближе, я все же увидела то, что скрывала густая тень от стены. Его правая нога крепко увязла в чем-то вроде капкана на длинной цепи, вколоченной в стену. Две полоски зазубренного металла крепко вонзили железные челюсти в его голень. Черная штанина пропиталась кровью.

Я присела рядом, в мои колени впились мелкие камешки.

— Будь живым-будь живым-будь живым, — точно заклинание прошептала я и несильно потрясла его за плечо.

Никакого ответа.

— Господин Мунн, — позвала я.

И вновь тишина.

Мое сердце сжалось от страха. Я дотронулась до его запястья там, где должен прощупываться пульс. Кожа Томаса Мунна была прохладной на ощупь, но мне показалось, что она быстро теплеет под моими пальцами. Я ждала удара, и мне действительно почудилось легкое вздрагивание тонкой вены. Отклик был едва заметным, точно касание муравьиных лапок. Или я выдавала желаемое за действительное?