Тайна гостиницы "Ветровой утес"

Глава 10

С Томасом Мунном мы встретились вечером в его кабинете. Сняв бинты, я обнаружила, что его раны выглядят намного лучше, чем вчера.

— Пожалуй, это будет последний раз, когда я наношу вам лекарство, — сказала я. — Повязка больше не понадобится. На всякий случай я вам оставлю тюбик с мазью. Возможно она пригодится вам однажды, когда я уеду.

Камин, разоженный Эоганом, пылал. Пламя аппетитно потрескивало поленьями, освещая наши лица. Сегодня Томас Мунн показался мне другим. Возможно, потому что я узнала трагическую историю его семьи, а возможно потому что час разлуки неумолимо приближался, и я начинала ценить наши последние встречи чуть больше, чем раньше.

Он сидел, откинувшись на мягкую спинку, и наблюдал, как я кладу пачку бинтов и мазь на кофейный столик. В тени черных ресниц застыло выражение какого-то тепла и вместе с тем печали. Мое сердце дрогнуло — возможно ли, что мой предстоящий отъезд печалил его так же как меня?

— Значит, оставите меня в смертельной опасности? — спросил он напряженным тоном.

— Что? — воскликнула я громче, чем намеревалась.

В свете того, что я узнала днем, на душе у меня было неспокойно. Мне и в самом деле казалось, что над замком зависло нечто мрачное и опасное. Конечно, времена охоты на ведьм давно миновали, но в Дунехилле Томаса Мунна явно недолюбливали. Кто знает, к каким последствия может привести людская ненависть?

Томаса Мунна позабавила моя реакция. Тихо рассмеявшись он сказал:

— Я всего лишь имел ввиду, что скоро некому будет выручать меня из неприятностей. Только и всего.

— Ну да, — смутившись, отозвалась я. — Полагаю, Эоган вам поможет.

— Ах да, мой верный Эоган. Всегда рядом.

— Он давно работает в замке? — поинтересовалась я.

— Эоган служит моей семье с незапамятных времен. Когда я родился, он уже был с нами. Порой мне кажется, что он такой же старый, как камни, из которых сложены стены «Ветрового утеса».

Интересная метафора, подумала я.

«Или Эоган и в самом деле живет уже несколько столетий и иногда похищает детей, чтобы омолодиться за счет их жизненной энергии», — прошептал мой внутренний голос. — «А ведь сейчас он выглядит достаточно старым... Пришло время похитить очередного ребенка? Вот бы выяснить, как часто в Дунехилле бесследно исчезают дети».

Видимо, мысли отразились на моем лице, потому что Томас Мунн спросил:

— О чем вы думаете?

— Ни о чем, — ответила я. — О всяких глупостях.

Томас Мунн покачал головой.

— О нет, я заметил, что ни о каких глупостях вы никогда не думаете. Это очевидно из наших разговоров. И из ваших книг.

— Вы прочли их? — мои щеки вспыхнули мгновенно, точно к ним приложили раскаленную кочергу.

— Пока только одну — «Мечты и реальность». И не смотря на то, что это всего лишь любовный роман, в нем отлично показаны проблемы современного общества — роль женщины, кризис семейных ценностей и ненадежность брачных уз. Но больше всего мне понравилась главная героиня — она смелая и упорная. У нее, совсем как у вас, доброе сердце.

Я не могла поверить своим ушам — Томас Мунн прочитал мою книгу, и она ему понравилась! Я намеренно пропустила мимо ушей едкую характеристику «это всего лишь любовный роман» и сосредоточилась на неожиданной похвале.

— Это что — комплемент? — спросила я, улыбаясь.

— Да, и я хотел официально взять свои слова обратно. Насчет того, что ваше творчество весьма посредственно, — сказал он. — Оно... Заслуживает внимания. И даже выше ожидаемого.

— Выше ожидаемого? Такой высокой оценки моя работа прежде не удостаивалась, — сказала я. Моя радость улетучилась почти так же быстро, как и возникла. — По правде говоря, не думала, что вы способны проникнуться проблемами героини любовного романа. Не ожидала от вас подобной сентиментальности. Может вы даже проронили скупую мужскую слезу, читая финальную сцену?

Мне хотелось уколоть его так же ловко, как это удалось ему. Но Томас Мунн лишь слегка нахмурил черные брови.

— Вообще-то, — ответил он спокойно. — Есть вещи, которые могут меня растрогать.

— Например?

— Я могу печалиться над грустной книгой, музыка может заставить меня танцевать, и у меня может перехватить дыхание, если я увижу что-то прекрасное.

Томас Мунн искоса посмотрел на меня. В его серых глазах плясали горячие огоньки — это было отражение пламени камина.

— Вы говорите лишь о вещах, — заметила я. — А что насчет отношений между людьми? Встречалась ли вам девушка, заставившая ваше сердце биться сильнее?

Он без спроса прочел мою книгу — значит, фактически окунулся в мой внутренний мир. И мне хотелось узнать что-то о нем в ответ. Прежде мы никогда не затрагивали такие личные темы, и я ожидала, что он как обычно сменит тему. Но его ответ меня удивил:

— Я встречался с разными девушками, но едва ли они ускоряли биение моего сердца дольше, чем на несколько часов. Однако вы, наверное, хотели узнать, был ли я влюблен?

Затаив дыхание, я кивнула.