Тайна гостиницы "Ветровой утес"

Глава 11

Эрик давно уснул, а я все ворочалась в постели, вспоминая разговор с Томасом Мунном. Я наивно полагала, что дни, когда меня могли задеть комментарии о внешности, давно позади. Но, оказывается, это была ошибка.

Устав лежать под жарким одеялом — мне почему-то казалось, что оно намеренно меня душит — я встала, бесцельно побродила по комнате и в конце-концов забралась с ногами на подоконник. Легкий сквозняк от старой оконной рамы коснулся моего вспотевшего лба. Телефон показывал половину второго ночи. Я включила фронтальную камеру и несколько минут печально разглядывала себя в неверном лунном свете.

«Лицо немолодой женщины с активной мимикой», – безжалостно охарактеризовала я себя.

Первые морщинки действительно уже прочертили мой лоб. Уголки губ опустились, а вокруг глаз образовалась сеточка морщин, которая, впрочем, исчезала, если не улыбаться. На носу я разглядела россыпь блеклых веснушек, похожих на пигментные пятна, а глаза показались мне грустными и погасшими, а вовсе не сияющими, какими им полагалось быть.

— Вы носите некрасивую одежду... От вас не пахнет изысканными духами... А на голове у вас воронье гнездо! — шепотом повторила я слова Томаса Мунна, передразнивая его манеру растягивать слова.

На секунду я вновь увидела перед собой его бледное красивое лицо... И вдруг меня осенило. С легкой степенью шока я поняла, почему его слова так меня задели — он мне нравился!

Впервые за долгое время я увлеклась не книжным героем, не персонажем фильма, а реальным человеком. И он не был идеален. Томаса Мунна практически состоял из недостатков. Он был насмешлив, едко-ироничен, часто впадал в меланхолию и порой вел себя слишком уж загадочно. Но он определенно привлекал меня. Мне хотелось быть красивой в его глазах.

— Какая же дура... — простонала я и ударилась лбом об оконное стекло. Оно отозвалось легким звоном. — Из всех мужчин на земле выбрать того, с кем точно ничего не получится.

Кем я была для Томаса Мунна? Невеждой, разведенной женщиной средних лет, неумелой писательницей стыдных романов про любовь. Наверняка его привлекали совсем другие девушки — моложе, красивее, умнее... Кроме того, он сам признался, что не намерен больше связывать себя серьезными чувствами. Никогда.

Я помассировала себе виски – где-то за глазными яблоками начинала зарождаться мигрень.

«А может он понравился мне именно потому, что у нас не может быть будущего?» — подумала я. — «Это самая безопасная влюбленность. Влюбленность, обреченная быть безответной».

Поток беспокойных мыслей бурлил в моей голове, которая с каждой минутой болела все сильнее. Я долго просидела на подоконнике, овеваемая легким ветерком из щели в оконной раме, пока не задремала, сложив руки на коленях и уперевшись в них горячим лбом.

Проснулась я мгновенно, будто от толчка.

Меня пронизывал холод. От неудобной позы шея затекла, а ноги онемели. Я пошевелилась, и ступни закололо, точно я наступила на разбитое стекло. Мигрень никуда не делась — пульсирующая боль поселилась за левым глазом. Задрожав, я обхватила себя руками, бросила взгляд на улицу и обомлела.

По лужайке, мягко ступая, шел волк.

Огромный, с серебристо-белой шерстью, делающей его похожим на привидение. Но я могла поклясться, что волк был вполне реален. Небо уже посветлело у горизонта, и я видела его также ясно, как кованый забор. Он медленно пересек лужайку, а затем, остановившись, внезапно вскинул морду вверх.

Желтые глаза сверкнули в полутьме.

Я отшатнулась от окна, точно он мог меня увидеть, и грохнулась на пол.

«Пш-ш-ш», — вместо крика тихо зашипела я, чтобы не разбудить Эрика.

Я ударилась локтем, а в голове будто взорвалась петарда. Некоторое время я просто лежала на ковре, пережидая боль.

Когда я, наконец, поднялась и вновь выглянула в окно, волка нигде не было. Трава на заросшем газоне тихо шевелилась на ветру, на песчаной дорожке не осталось никаких следов. Прижавшись носом к стеклу, чтобы заглянуть за широкий подоконник, я увидела лишь ступени крыльца. Совершенно пустынные.

Значит, волк ушел? Возможно его что-то спугнуло или...

«В старом замке кто только не обитает», — вспомнила я слова Томаса Мунна. — «Однажды я обнаружил на чердаке осиное гнездо. А на днях мне пришлось уничтожить кладку змеиных яиц под крыльцом».

Что если на этот раз в «Ветровой утес» пробрался волк?

Я сидела ни жива ни мертва, полностью обратившись в слух. Не знаю, что я ожидала услышать... Вой? Рычание? Скрежет когтей о каменный пол? В замке было тихо. Мерное посапывание Эрика было единственным живым звуком поблизости.

Не знаю, сколько я так просидела, окаменевшая, точно статуя. Первые лучи солнца, коснувшись моего лица, рассеяли ночной морок. Немного успокоившись, я слезла с подоконника и забралась под одеяло. Но стоило лишь прикрыть глаза, как меня точно подбросило с подушки.

Шаги!

Кто-то поднимался по лестнице, ведущей на второй этаж. Волк? Человек? У нашей двери он остановился.

«Он знает, что я не сплю. Он видел меня в окне!» — паническая мысль отозвалась болью за глазницей.

Я сидела на кровати совсем недалеко от входа и гипнотизировала дверную ручку, умоляя ее не поворачиваться... Я не помнила, заперла ли задвижку. Напряжение нарастало. Оно звенело в моих ушах неумолимым крещендо. Крик ужаса рвался из моей груди, но я молчала, сцепив зубы.