Тайна гостиницы "Ветровой утес"

Глава 13

На следующее утро я с трудом оторвала голову от подушки. События вечера породили во мне бесчисленное множество вопросов, которые терзали мое сознание, не давая толком уснуть. Сами стены замка, казалось, давили на меня, порождая новые и новые страхи и сомнения. Мне надо было уйти из «Ветрового утеса», чтобы их обдумать. И я предложила Эрику отправиться на пикник.

— Нет, у меня планы с ребятами. Хотим потусить вместе, пока я здесь. Раз уж мы уезжаем.

Он посмотрел на меня хмурым взглядом, неприятно напомнившим мне взгляд его отца. Как же он быстро растет — мой маленький незнакомец...

— Кстати, можно я останусь у Питера с ночевкой? Остальные тоже придут. Мы хотим поиграть в «Подземелья и драконы».

— Только если его родители мне позвонят. У тебя есть их телефон?

— Спрошу у Питера. Ладно, пока.

Эрик послал мне насмешливый воздушный поцелуйчик и, схватив сумку с вещами для серфинга, вышел из комнаты. Его торопливые легкие шаги быстро исчезли в глубине замка. Ох уж эти подростки! Только я смирилась с мыслью, что у меня есть ребенок. Как теперь этот ребенок больше не хочет проводить со мной время.

Мне не хотелось идти на завтрак, где меня, возможно, ждал не самый приятный разговор, к которому я не была готова. Поэтому я засунула в рюкзак пляжный плед, бутылку воды и несколько злаковых батончиков, подготовившись к походу. Подумав, ноутбук решила оставить, зато взяла сборник сонетов Шекспира. Я понимала, что скоро мне предстоит с ним расстаться, и хотела хорошенько изучить его до отъезда.

Надев удобные шорты, футболку и ветровку, я осторожно взяла в руки кроссовки и на цыпочках вышла из комнаты. Коридор был пуст. Крадучись, я добралась до лестницы и прислушалась — тихо. Только едва слышный звон столовых приборов. Постояльцы завтракали.

«Отлично», — обрадовалась я. — «Надеюсь, Томас Мунн тоже в столовой».

Я на цыпочках спустилась на первый этаж и, прошмыгнув мимо двойных дверей в столовую, рывком открыла входную дверь и выпорхнула наружу. Быстро вдев ноги в кроссовки, я припустила рысцой. Меня гнало смутное ощущение, что меня преследуют. Но когда я добралась до входных ворот и обернулась, позади никого не было.

***

Мне давно хотелось посмотреть на пляж с вершины утеса. Но я даже представить себе не могла, как тяжело на него взбираться. Вершина покорилась мне лишь спустя полтора часа пути по бугристой почве, покрытой длинной блеклой травой, которая цеплялась за кроссовки, превращая каждый шаг в борьбу. Никакой дорожки, при этом, я не обнаружила. Зато несколько раз подвернула ногу, оступившись на скрытой растениями кочке, и один раз упала, поскользнувшись на гладком камне.

Но я мгновенно забыла все трудности, стоило мне взглянуть на открывавшийся с вершины вид. Утес обрывался внезапно, точно отрезанный гигантской штыковой лопатой. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась серебристо-синяя водная гладь, сливавшаяся с таким же серым небом в единую бесконечную глубину. Внизу бушевало море. Каждый раз, когда волны ударились о скалу, из дыр в камнях взмывали столпы воды.

Песчаная дуга пляжа начиналась правее. Я прислонила ладонь козырьком к глазам, чтобы рассмотреть на волнах группу серферов в гидрокостюмах. Но увидела только стайку черных точек. Наверное Эрик был одной из них.

Мне показалось, что я птица, парящая над миром. Рядом не было никого. Только небо, воздух и море.

Плед я расстелила в десяти шагах от края. Там, куда почти не достигал морской ветер. Одним махом я осушила половину воды, что взяла с собой. А затем развернула злаковый батончик с орехами и шоколадной крошкой и с наслаждением впилась в него зубами.

Когда с едой было покончено, я тщательно отряхнула руки и положила на колени сборник сонетов. Бережно переворачивая страницы, чтобы не повредить бумагу, я попыталась погрузиться в чтение, но мои мысли упорно возвращались к Томасу Мунну.

Что будет, если сложить вместе все странности, встреченные мной в «Ветровом утесе»? Я начала перебирать воспоминания, точно нанизывая бусины на нитку.

Первым передо мной появилось шокированное лицо Томаса Мунна, когда он узнал, что я не могу заставить кувшин вновь стать целым. Если представить, что он владеет магией, для него это должно быть легче-легкого. Я вспомнила, как он удивился, когда я предложила склеить кувшин, и неожиданно хихикнула.

«Наверняка волшебники вообще не подозревают о существовании клея», — подумала я. — «А скотч для них — просто диво-дивное».

Мою теорию подтверждало неожиданное появление кувшина на следующий день — абсолютно целого и невредимого. И как я позволила Томасу Мунну убедить себя в том, что это другой кувшин?

«Наверное мне хотелось, чтобы это было так. Я не была готова поверить в существование магии...» — поняла я. — «А сейчас, значит готова?» — эта непрошеная мысль озадачила меня.

Чтобы не отвлекаться, я решила отложить ее на потом и вновь сосредоточилась на воспоминаниях.

Следующим мне пришел на ум разговор между Томасом Мунном и Эоганом, подслушанный мной случайно в столовой. Помнится, они говорили о невеждах. И о неком секрете, который нужно было от них хранить. Что, если они имели ввиду магию?

«Что ж, в таком случае они прокололись», — усмехнулась я и улеглась на плед. — «Причем прокололась совсем не та забавная старушка в мантии, а сам Томас Мунн».