Тайна графини де Ларошфуко

Глава 7: "Медицинские тайны"

Утро субботы встретило Роберта серыми тучами, затянувшими парижское небо. После беспокойной ночи, полной размышлений о предстоящей операции по освобождению графини Мадлен, он решил посвятить день сбору дополнительной информации о семье де Ларошфуко. Вечером предстояло рискованное дело, и чем больше он будет знать обо всех участниках драмы, тем лучше.

В девять утра детектив отправился на улицу Фобур-Сен-Оноре, где располагался кабинет доктора Поля Ламартина, семейного врача де Ларошфуко. Эдуар упоминал, что доктор знает семью уже двадцать лет и может рассказать о таких подробностях, которые ускользают от постороннего взгляда.

Дом доктора Ламартина был типичным для квартала медиков – четырехэтажное здание из светлого камня с медной табличкой у входа. На первом этаже располагался кабинет для приема пациентов, выше – частные апартаменты врача.

Роберта встретила горничная средних лет, одетая в безупречно чистое черное платье с белыми манжетами. Она проводила его в приемную, обставленную в строгом стиле: кожаная мебель, медицинские книги на полках, портреты знаменитых врачей прошлого.

Доктор Поль Ламартин оказался мужчиной лет сорока, среднего роста, с внимательными карими глазами за очками в золотой оправе. Седеющие волосы были аккуратно зачесаны назад, борода подстрижена с английской педантичностью. Одет он был в темный костюм с белым галстуком – классический облик преуспевающего парижского врача.

– Мсье Стэнфорд, – приветствовал он детектива, поднимаясь из-за письменного стола, заваленного медицинскими журналами, – граф Эдуар предупреждал о вашем визите. Чашку кофе?

– Благодарю, доктор. Кофе был бы кстати.

Ламартин налил кофе из серебряного кофейника в тонкие фарфоровые чашки и предложил одну гостю:

– Надеюсь, мои сведения помогут в поисках бедной Мадлен. Хотя должен сказать, что официальная версия о побеге с любовником кажется мне сомнительной.

– Почему вы так думаете?

– Знаю эту девушку с детства. Мадлен никогда не была склонна к романтическим авантюрам. Слишком рассудительна, слишком привязана к семье.

Роберт сделал глоток отличного кофе и достал блокнот:

– Доктор, расскажите мне о семье де Ларошфуко. Какими людьми они были? Какие у них характеры, привычки, слабости?

Ламартин откинулся в кресле, собираясь с мыслями:

– Сложная семья с трудной историей. Старый граф Арман – человек принципов, но очень жесткий. После смерти жены стал еще более замкнутым и непреклонным.

– Как умерла графиня?

– Луиза де Ларошфуко скончалась десять лет назад от чахотки. Долго болела, мучилась. Смерть была мучительной, и граф никогда этого не забывал.

– А как это повлияло на детей?

– По-разному. Эдуар замкнулся в себе, стал заниматься политикой, увлекся республиканскими идеями – вопреки семейным традициям. Мадлен же, наоборот, стала больше времени проводить с отцом, пытаясь заменить ему умершую жену.

Роберт записал эти сведения:

– А что вы можете сказать о психическом состоянии членов семьи?

Доктор помолчал, явно взвешивая, сколько можно рассказать:

– Понимаете, врачебная этика... Но раз речь идет о жизни и смерти... Семья де Ларошфуко имеет определенную наследственную предрасположенность к нервным расстройствам.

– Какого рода?

– Меланхолия, приступы депрессии, иногда галлюцинации. У покойной графини Луизы это проявлялось особенно ярко в последние годы жизни.

– А у детей?

– Эдуар довольно устойчив психически, но бывают периоды мрачности. А вот Мадлен... у нее более тонкая душевная организация.

Роберт насторожился:

– Что вы имеете в виду?

– В детстве у нее случались приступы сомнамбулизма. Могла ходить по дому в полусне, разговаривать с невидимыми собеседниками. С возрастом это прошло, но осталась повышенная чувствительность.

– К чему именно?

– К несправедливости, к страданиям других людей. Мадлен очень остро переживает чужую боль. Возможно, поэтому и заинтересовалась республиканскими идеями – они обещают равенство и братство.

Роберт вспомнил рассказы о том, как графиня посещала республиканские клубы под чужим именем:

– Доктор, а что вы знаете о личной жизни Мадлен? Были ли у нее романтические увлечения?

Ламартин встал и подошел к окну, откуда была видна улица с прогуливающимися парижанами:

– Это деликатный вопрос. Но раз вы ведете расследование... Да, у Мадлен был роман. Очень тайный, очень серьезный.

– С кем?

– С офицером военной разведки. Капитаном Дрейлином. Я лечил ее от нервного расстройства, вызванного этими отношениями.

– Какого рода расстройство?

– Бессонница, потеря аппетита, резкие перепады настроения. Классические симптомы любовного конфликта.

– Конфликта?

Доктор вернулся к столу:

– Мадлен разрывалась между чувством долга перед семьей и личными чувствами. Капитан Дрейлин просил ее бежать с ним, но она не могла решиться предать отца.

– А как насчет помолвки с маркизом де Бретёй?

– Это был компромисс. Мадлен надеялась, что брак поможет ей забыть капитана. Но накануне исчезновения ее состояние резко ухудшилось.

– В каком смысле?

– Она приходила ко мне в среду утром в состоянии крайнего возбуждения. Говорила о каком-то ужасном открытии, которое все изменило.

Роберт насторожился:

– Какое открытие?

– Она узнала, что капитан Дрейлин причастен к политическому заговору. Это стало для нее страшным ударом.

– Как она об этом узнала?

– От самого капитана. Он пришел к ней накануне и во всем признался, надеясь, что она поймет и простит его.

– А что ответила Мадлен?

– Была в ужасе. Говорила, что не может любить человека, готового на государственную измену. Просила меня дать ей что-то для успокоения нервов.

Роберт записывал каждое слово:

– И что вы ей дали?

– Настойку валерианы и бромид калия. Легкие успокоительные средства.

– А она не говорила о своих планах? Что собирается делать?