Тайна и ложь

Эатпы взросления

Если я в чём-то сомневаюсь,

я возвращаюсь к началу.

Дж. Роулинг

— Рон, как ты думаешь, — Гермиона поглаживала по спинке прижавшуюся на диване к матери Роуз, — дети способны на большое зло?

— Невольно вспоминается Том Реддл, не так ли? — улыбнулся муж.

— Знаешь, вроде и так, но Том, ну, он же не совсем обычный. Нормальный, в смысле, — вздохнула женщина.

— Почему? — мужчина присел на диван рядом со своими девочками и закинул руку на спинку. — Он обделённый и обиженный ребёнок, озлобленный, но в общем, просто ребёнок. С идеей.

— Ну вот видишь… — Дочка явно начинала кемарить под материнской рукой. — У многих ли детей есть это «с идеей»?

— Когда Джинни было пять, она за что-то очень полюбила садовых гномов, — Рон глянул на дремлющую Роуз. — Уж не знаю, чем они ей так стали любы, но прямо до слёз и истерик. Никакого обезгномливания при ней не делали, конечно. Ждали, когда уснёт.

Девочка совсем сползла и вытянулась на коленях у матери. Мужчина прижал палец к губам, тихонько поднялся и взял ребёнка на руки. Дочь заворочалась, но не проснулась, а уткнулась отцу в грудь носиком и мерно засопела в футболку.

— Уложу её, — одними губами прошептал Рон, унося девочку.

Гермиона задумчиво смотрела в пламя камина, вспоминая прошедший день: разговор с Малфоев, дорогу до Министерства Магии, беседу с руководителем, а потом и с Кингсли. К словам Люциуса все отнеслись весьма серьёзно. И, кажется, единственной, кто не хотел верить в то, что им предстоит искать почти ребёнка или вовсе ребёнка, была сама волшебница, принёсшая эту информацию.

— Вероятно, нам надо присмотреться к выдающимся студентам Хогвартса и иных школ, — задумчиво проговорил Бруствер. — Из сказанного Малфоем следует, что у нас весьма яркий талант. Не так трудно будет его обнаружить.

— Если он учится в одной из волшебных школ, — скорректировал радужную надежду министра начальник Гермионы.

— А может не учиться? — удивилась женщина.

— Это не приветствуется, — пояснили ей, — но случаи бывают, когда родители не желают отдавать ребёнка в общеобразовательное заведение в силу каких-то причин.

— Или не могут, — добавил министр.

Все замолчали, переваривая информацию.

— Начинать всё равно надо со школ, — вздохнул Кингсли. — Сделаем для начала запросы в Шармбатон и Дурмстранг и обратимся к коллегам на местах, всё равно в школы никто нас без веских оснований не пустит. А в Хогвартс?..

Мужчина с улыбкой посмотрел на Гермиону:

— Миссис Уизли, я предлагаю вам вспомнить свою юность и навестить альма-матер. Со своей стороны обещаю небезынтересную компанию, — засмеялся чиновник.

— Стоит поговорить с учителями, — согласилась волшебница.

— Ну, тогда, не откладывая в долгий ящик, собирайтесь и отправляйтесь прямо завтра, — взбодрился министр магии. — Ваш провожатый заберёт вас завтра от крыльца дома.

На этой «радужной» ноте и закончили обсуждение.

У Гермионы были вполне приятные воспоминания о своей школе, которые временами было неплохо освежать с мужем в беседах, но она не слишком рвалась вернуться туда по окончании обучения. В отличие от Гарри и Рона, которые, покинув стены Хогвартса после Великой битвы, больше не видели смысла в визитах, девушка вернулась и доучилась последний год. И поняла только одно: школа, которая вернула внешне прежние очертания до последнего портрета, никогда уже не будет для неё беззаботным местом, где жили приключения детства.

В закоулках остались боль, горе и смерти ее друзей. Идя по коридорам, невольно вспоминала, что вот тут смеялся ещё живой Фред, а вот тут его уже оплакивала семья. Вот тут Тонкс целовала Римуса перед очередным этапом сопротивления. А вот там они лежали рука к руке, безразлично-спокойные.

В Хогвартсе было много больше, чем прошлое. В Хогвартсе остались её детство, наивность, счастье в его абсолютно незамутненным виде. Всё то, что позволяло тебе не видеть фестралов.

— Так вот, — Рон вернулся и сел рядом с женой, — про Джинни. В общем, мы приспособились гонять этих пакостников ночами, когда малышка уже спала. Мне даже разрешали в такие ночи не ложиться раньше, а вместе с братьями гонять гномов. Ну, и радости же было!

Мужчина прищурился и стал тем самым рыжим мальчишкой, которого Гермиона впервые увидела в поезде. Нелепым, забавным… и смущающе очаровательным. Наверное, именно это смущение и заставило её при первой встрече с особенным безразличием на грани презрения отреагировать на рыжика, посмевшего совершенно спокойно знакомиться, набив рот сладостями.

— Ну вот. Уж не знаю, как и что там случилось, но в одну из таких ночей меня подняло над землей, раскрутило и швырнуло за огород. Джинни постаралась, увидев из комнаты, как я развлекаюсь с весьма мерзким гномом, чуть не откусившим мне палец.

— Наказала тебя, стало быть? — усмехнулась жена, положив голову на закинутую на диван мужскую руку.