Тайна и ложь

Человек и место

Убить и думать об убийстве —

это не одно и то же.

Дж. Роулинг

— Господи, господи! Как же давно я вас не видел, мисс Грейнджер, Гермиона! Гарри! — с возрастом Слизнорт стал ещё более говорливым и мягким во всех округлостях, не столько тела, сколько характера. — Ведь сколько раз говорил Минерве, что вас непременно надо приглашать в «Хогвартс». Такие персоны могут и должны служить для подрастающего поколения примером! Ах, как было бы правильно позвать вас прочитать какой-нибудь курс!

Гораций ворковал подобно довольному жизнью попугайчику. Между делом успел оглядеть рабочее помещение гостей, вроде бы невзначай сунул нос в пергаменты. В общем, был собой.

— Друзья мои! — продолжил профессор. — Через два дня у меня будет проходить очередное заседание «Клуба Слизней». Полагаю, вы ещё не покинете нас, так что прошу непременно быть! Даже настаиваю на том, чтобы вы были у меня. Нет! — в порыве он поднял указательный палец.— Я приказываю на правах вашего учителя!

Гарри с Гермионой переглянулись, словно пытаясь уточнить друг у друга: им поулыбаться или возвести глаза к потолку. Слово взял Поттер. Ему было привычнее общаться со Слизнортом, если не на равных, то чуть более неформально, чем остальным студентам «Хогвартса», включая и его подругу.

— Мы пока не можем сказать, как развернутся события и какие у нас будут планы через два дня. Даже не знаем, останемся ли мы так надолго.

— Да, да! — закивал седенькой головой педагог. — Я всё понимаю! Но что за история, господа? Что за история?! И опять мы в центре событий!

Пожилой волшебник всплеснул руками и, наконец, устроился в одном из кресел комнаты, всем видом показывая смесь беспокойства и любопытства. Слабость профессора к горячим новостям не была секретом в этих стенах ни для кого, а уж для присутствующих в комнате — и подавно.

— Пока преждевременно говорить, что кто-то из «Хогвартса» причастен,— попробовала снизить накал любопытства Гермиона.— Мы вынуждены искать везде, потому что не понимаем — где. Мы даже не уверены, что подозреваемый именно тот, именно таков, как нам сказали.

— Мы действительно бродим во тьме, — согласился с подругой Гарри. — И вынуждены хвататься за любые ниточки. Даже за те, которые непонятно куда могут привести.

— Или даже совсем никуда не привести, — договорила за товарища молодая волшебница.

— И всё же вы здесь, — заметил Слизнорт.

— Лишь первый и самый доступный нам пункт, — пожал плечами Поттер.

— Ну, что же, — внезапно улыбнулся старик, — даже блуждать во тьме проще, когда пещера, в которой бродите — знакома.

Сложно было не согласиться с бывшим учителем. Ещё сложнее было бы удержаться от вопросов, которые зрели.

— Профессор, а вы сами что думаете по поводу всего происходящего?— поинтересовался Гарри.

— Вы верите в то, что нам противостоит ребёнок? — уточнила Гермиона.

— Видите ли, — Гораций задумался, сразу утратил напускную мягкость и пухлость. Превратился в серьёзного и непростого человека, занятого анализом, — я очень немолод, многое слышал, во многом даже участвовал. Возраст, знаете ли, сам по себе не даёт индульгенцию ни от чего. Хорошо, практически ни от чего. А с определённого момента и вовсе ни от чего. Подростки способны на всё то же, на что способны взрослые, даже больше: у них всё больше. И великая любовь, и великая обида, и великие стремления. Это может быть опасно.

— То есть вас не удивляет мысль, что мы, возможно, ищем вашего ученика? — понял Гарри.

— Нет, мой мальчик, — седая голова медленно качнулась. — Среди моих учеников было достаточно тех, кто вырастил в себе зло вместо добра. А иногда и вместе. Это ведь не такие уж противоположности, как кажется.

— А среди нынешних видите тех, кто растят зло? — спросила волшебница.

— Какой непростой вопрос, — Слизнорт потер губы. — Как вам сказать, иногда я вижу это в каждом. И это совершенно нормально. Нормально, что мы не всегда прекрасны душами и опасны в делах. Как иначе узнать, что допустимо, а что нет, не так ли?

— Алисия Раббит? — в Поттере ожил мракоборец, заостривший черты, сделавший ещё молодое лицо Гарри, пожалуй, даже хищным, как минимум совсем недобрым.

Ответом на его вопрос стал легкий смех. Профессор сидел и согласно кивал головой. Хотя соглашался вряд ли. А после между смешками произнес:

— Ах, мисс МакГонагалл! Ах, Минерва! Всё-таки она не меняется!

— Вы о чём? — не понял Гарри.

— Видите ли, друзья мои. При всей своей принципиальности и следовании педагогической этике, наш великолепный директор остается обличителем по духу и сути. И скрывать своё отношение ей трудно, — преподаватель вздохнул. — Это всё и неплохо. Беда в том, что в подобной принципиальности она бывает неправа, а зёрна сомнений уже посеяны.

— То есть вы не согласны с мисс МакГонагалл по поводу студентки Раббит?— вернула Слизнорта к основной теме Гермиона.

— Нет, мисс Грейнджер, совершенно не согласен, — для гладенького учителя школы волшебства такой однозначный ответ был бóльшим, чем если бы он приводил массу аргументов и клялся на крови.— Алисия, конечно, сложный ребёнок. Гениальный, сложный, непонятный. И далеко не всем приятный. Но она не способна на то, в чем её готова обвинить Минерва. Совершенно точно — нет!