Тайна королевы Элисенды

День четвёртый

В небольшой комнате, освещенной только светом из открытого окна, перед внушительным зеркалом в тяжелой раме стояла юная девушка.

Хорошенькая, с огромными медово-карими глазами, сверхъестественно длинными ресницами, делавшими ее похожей на ангела, она водила щеткой по своим пышным черным волосам, ниспадающим до самой талии, и была явно чем-то раздосадована.

− Эсперанса! – звонко крикнула красавица повелительным тоном. Она привыкла к немедленному выполнению своих требований. − Где ты ходишь! Иди скорее, помоги мне! Они сейчас будут здесь, а я еще не одета.

− Я тут, госпожа, бегала вниз посмотреть, что происходит, − тараторила запыхавшаяся служанка, влетая в комнату.

− Ну и что там?! – подпрыгнула молодая хозяйка и повернулась к своей наперснице, − они уже здесь? В замке? – ее голос зазвенел от волнения и предвкушения чего-то волнительно-прекрасного.

− Еще нет. Да и сеньор, ваш батюшка, еще не вернулись с охоты, − уже спокойным голосом ответила та, сноровисто приступая к своим обязанностям камеристки, − вам незачем так спешить.

Но девушке хотелось поскорее закончить туалет, у нее были более важные дела.

Она не могла спокойно стоять на месте, пока служанка одевала ее. Сначала красавица облачилась с помощью Эсперансы в белое нижнее платье, затем сверху в красное, украшенное золотой вышивкой. Девушка крутилась, вздрагивала при малейшем шуме, доносившемся с улицы, а однажды даже подбежала к окну, что стоило ей потери пряди чудесных волос, которые в то самое время укладывала в модную прическу Эсперанса. Она уже расчесала на прямой пробор волосы госпожи и пыталась заплести в косу, когда непоседливая хозяйка метнулась к окну.

Впрочем, волнение красавицы было вполне простительным, потому что сегодня был очень важный в ее жизни день. О нем мечталось целых полгода, от него зависело счастье – девушка должна была стать невестой.

Когда госпожа вернулась на свое место перед зеркалом, Эсперанса смогла закончить прическу модницы: перевила косу сеньоры алой лентой в цвет верхнего платья, покрыла голову легким белым кружевом, закрепив обручем, украшенным драгоценными камнями.

Эсперанса любовалась своей госпожой. Даже в простом одеянии молодая сеньора была редкой красавицей, а в этом ярком облачении, даже ей, женщине, невозможно было отвести глаз от такого совершенства.

В это время раздался стук в дверь, и в комнату осторожно вошел мальчик, служивший в замке пажом.

− Донна Элисенда, − сказал он дрожащим голоском, с благоговейным трепетом взирая на юную красавицу, − ваш отец, барон де Монткада, просит вас к себе.

− Как! Отец уже вернулся?! – вскричала девушка и с укором обратилась к служанке. − Почему же мы не слышали? – и, повернувшись к пажу, уже спокойно произнесла, − скажите сеньору барону, что я немедленно буду у него.

Прекрасная Элисенда де Монткада с достоинством шла по замку своего отца, пытаясь справиться с возбуждением, дабы не выказать его в присутствии любящего родителя и слуг. Волнение усугублялось тем, что она не знала, приехали ли долгожданные гости, а если приехали, успели поговорить с отцом о ее браке с Хосе или нет.

При одной мысли о Хосе в душе девушки начинали петь ангелы и звучала божественная музыка. Элисенда была счастлива только тогда, когда видела его, слышала волнующий голос.

Она была безумно влюблена и упивалась своим чувством, тем более что Хосе не заставлял страдать ее нежное сердце, а отвечал такой же горячей и страстной любовью, а жаждал брака еще более.

Сегодня он обещал приехать к ним в замок со своим отцом, чтобы сделать ей предложение. Ни Элисенда, ни Хосе не сомневались в исходе сватовства, потому что к браку не было ни малейших препятствий.

Хосе де Пинос был сыном друга и родича барона де Монткада, они знакомы всю жизнь. Обе династии были равны знатностью и богатством, и мать Элисенды была родом из семьи де Пинос.

Дети дружили с малолетства, и родители благосклонно взирали на их детскую привязанность друг к другу, перешедшую в пылкую любовь.

О браке до сих пор речи не было, но и разговоров между супругами де Монткада о другом женихе для красавицы-дочери не велось.

Повернув в коридор, который вел к покоям отца, Элисенда вскрикнула от неожиданности. Кто-то схватил ее, и не успела девушка опомниться, как оказалась в страстных объятьях. Сильные руки прижали ее к горячему мужскому телу, а губы слились с ее губами в пламенном поцелуе.

− Хосе! – только и успела выдохнуть девушка, и унеслась в негу и блаженство.

В эту секунду окружающий мир перестал существовать для них обоих, единство душ и тел создало собственную Вселенную, полную преданной любви и неземного блаженства. Казалось невозможным разомкнуть объятья и расстаться хотя бы на мгновение. Эта мысль причиняла почти физическую боль и заставляла крепче прижиматься к любимому.

− Элисенда! Я обожаю тебя! Ты мой ангел, моя любовь! – повторял как молитву Хосе, осыпая поцелуями ее лицо, руки, волосы, лаская губами нежную шейку девушки, и она отвечала такими же сумасшедшими поцелуями.

Но, кроме любви, есть и долг, а он призывал повиноваться отцу. Элисенда с трудом оторвалась от Хосе, и, поправив одежду и сбившееся с головы покрывало, бросила ласковый взгляд на возлюбленного и вошла в залу, где ждал сеньор де Монткада.