Тайна красной дачи

Глава девятая, в которой приходит пора чистосердечных признаний

– Прости, что? – Наталья Андреевна сделала ещё один шаг назад. – О чём это вы?

– Вы знаете, о чём, – Алексей явно старался выглядеть и говорить суровее, чем на самом деле. – Мы с Максимом и ещё один мальчик видели на заброшенной даче привидение в точно такой же одежде, как эта, – он кивнул на лежащие на кровати платье и капор.

– Что? – карие глаза их хозяйки засверкали, а в голосе появились нотки возмущения. – Что вы вообще себе позволяете? Почему вы роетесь в чужих вещах?

– Мы не роемся! – пискнула Вероника. – Я хотела посмотреть вашу книгу, увидела конверт и решила, что он случайно завалился. А потом просто не удержалась от любопытства, – она жалобно улыбнулась, но на грозную Наталью Андреевну это не произвело впечатления.

– Вы явно пробрались в мой дом с какой-то преступной целью, и я уже жалею, что согласилась на вашу помощь, – она вдруг ужасно напомнила Максиму его бабушку.

– Это не ваш дом, а Егорыча, – ляпнул Алексей. Пронзительный взгляд обратился на него.

– И вы казались мне приличными людьми! Какие наглецы! Немедленно покиньте дом, иначе я позову на помощь!

– Хорошо, мы уйдём! – громко заявил Алексей, шмыгнув носом. – Но мы станем расспрашивать каждого встречного, чтобы узнать, чем вы занимаетесь и откуда у вас эти вещи! К вечеру вся деревня будет знать...

– Это и есть твоя импровизация? – ахнула Вероника, прерывая брата. – Да ведь это настоящий шантаж!

– Это уже граничит с криминалом! – подтвердила Наталья Андреевна.

– То, что случилось с Лёнькой Ершовым, тоже граничит с криминалом! – крикнул Максим. – Он получил сотрясение мозга, увидев изображённое вами привидение.

– Какое привидение? Как вы вообще смеете в чём-то меня обвинять?

– Вы знаете, о чём речь, – настаивал Максим. – Вы напугали Лёньку, и меня, и Лёшку, и неизвестно ещё сколько людей, чтобы никто не лазил на дачу и вас не беспокоил. На фотографиях, сделанных мной на даче, видно часть вашего голубого шарфа, – он показал на её шею. – Наверное, вы уронили его в одной из комнат, а потом вернулись и забрали. Вы были на даче в то же время, что и я.

– Вы не раз там были, – добавил Алексей. – Там всё пахнет вашими духами – Снежок постоянно чихал, как и рядом с вами. Кстати, я тоже чувствовал этот запах – слабо, но чувствовал.

– Зачем вам понадобился весь этот спектакль? – спросила немного осмелевшая Вероника тоном настоящей сыщицы. – Вы что-то ищете, и не хотите, чтобы вам мешали?

С каждой фразой Наталья Андреевна всё больше и больше терялась. Бледная, она подошла к кровати и опустилась на неё, схватившись за сердце. Гостеприимная весёлая хозяйка, подбадривавшая их шутками, исчезла, и её место заняла напуганная женщина, выглядевшая – Максим заметил это лишь сейчас – старше Вероникиной мамы.

– Моё сердце... Мне плохо, – застонала она. Ребята переглянулись в состоянии, близком к панике.

– Я принесу воды, – Алексей метнулся в кухню и тотчас же вернулся с кружкой, полной до краёв. Он уже хотел вылить её на Наталью Андреевну, но та мигом пришла в себя.

– О нет, только не холодная вода! – тяжело дыша, она принялась складывать платье, стараясь унять дрожь в руках. – Эти платье и капор сшиты по образцам девятнадцатого века, вы их зальёте!

– Не зальём, – успокоил её Алексей, отставив кружку.

– Вы, главное, всё нам расскажите, – Вероника осторожно присела рядом, мальчики устроились на стульях.

– Всё равно не отстанете, да? – спросила она тем же безнадёжным тоном, что и ранее Лёнька Ершов. – Ну что ж, хорошо. Считайте себя победителями – вы меня замучили, и я выложила вам всю правду.

Она глубоко вздохнула и продолжила уже более спокойным тоном.

– Началось всё ещё весной, когда я, занимаясь своей непосредственной работой, то есть роясь в архивах, наткнулась на одно письмо. В нём Станислав Иванович Филиппов, сын хозяина дачи, обращается к своему другу... Постойте, вы, должно быть, и историю этой дачи не знаете? – спохватилась она.

– Почему же, знаем, – Максим вспомнил свои обрывочные записи в тетради. – Была построена в середине девятнадцатого века, принадлежала Ивану Фёдоровичу Филиппову и его семье, позднее, когда они эмигрировали, была разграблена.

– О, так вы провели настоящее расследование! – произнесла женщина почти восхищённо. – Верно, сын Филиппова уехал после революции, но оставил в особняке ценности – должно быть, надеялся вернуться. В этом письме он сообщает другу, оставшемуся в Советской России, местонахождение этих ценностей. С какой целью – не совсем ясно, да уже и неважно. Главное, что в особняке хранится клад, имеющий огромную культурную и историческую ценность!

– А что именно там хранится? – полюбопытствовал Алексей, пытаясь незаметно вытереть нос.

– Если верить письму, часть драгоценностей, принадлежавших жене и дочерям Филиппова, – то, что они не увезли с собой за границу.

– Здорово! – мечтательно протянул Лёша. Сестра, однако, его оптимизма не разделяла.

– А где гарантия, что этот самый друг не забрал их? Или что их не нашёл кто-то другой? – спросила она.