Тайна крови.

Глава 1: За гранью привычного.

​Я всегда считала себя совершенно обычной девушкой, выросшей в тихом, пропахшем сиренью и пыльным асфальтом провинциальном городке. Моя жизнь текла размеренно, словно по идеально выверенному расписанию: лекции в университете, подработка, вечерние посиделки с чаем. Но однажды этот уютный карточный домик рухнул.

​Был дождливый вечер. Мама сидела на кухне, сжимая в побелевших пальцах кружку. Внезапно она начала задыхаться, хватаясь за ворот блузки в области сердца. Её губы дрожали, когда она прошептала слова, перевернувшие всё с ног на голову.

​— Дочка, — её голос сорвался, а глаза наполнились тяжелыми слезами, отражавшими тусклый свет кухонной лампы. — Твой отец… не тот, кем ты его считаешь. Он не из этого мира. Когда тебе исполнится двадцать, иллюзия спадет, и ты узнаешь правду. Тогда за тобой придут.

​Эти слова прозвучали как треск ломающегося льда в абсолютной тишине. Я отказывалась верить. Мой самый близкий человек, моя прагматичная мама говорила о вещах, место которым на страницах дешевого фэнтези. Но в её расширенных зрачках я увидела неподдельный страх и ту глубокую, древнюю правду, от которой невозможно было отмахнуться.

​Протянулись долгие, изматывающие месяцы. До моего двадцатилетия оставалось всего несколько недель. Каждый день я просыпалась с липким чувством томительного ожидания, балансируя между леденящим страхом и жгучим любопытством. Я перерыла горы книг, отчаянно ища в мифах и городских легендах хоть крупицу информации о других мирах, но все поиски рассыпались прахом.

​И вот этот день настал. Я проснулась задолго до рассвета от странного, пульсирующего чувства в груди, словно там, под ребрами, затикал невидимый механизм. Воздух в комнате казался наэлектризованным. Чтобы не сойти с ума от тревоги, я заставила себя пойти в университет, цепляясь за рутину как за спасательный круг.

​После пар, уставшая от собственных мыслей, я зашла в любимую кофейню на углу. Запах свежемолотой арабики немного привел меня в чувство. Я уже собиралась сделать глоток, когда мой взгляд зацепился за женщину у окна.

​Она не вписывалась в этот серый день. Её одежда — струящаяся ткань, напоминающая жидкий шелк — неуловимо меняла оттенок от глубокого индиго до перламутрового при каждом движении. Но больше всего поражали глаза: в их темной глубине, казалось, медленно вращались крошечные, мерцающие туманности. Я физически ощутила, как вокруг её столика воздух становится густым, как кисель, а пространство слегка дрожит, искажая контуры мебели.

​Женщина плавно поднялась. В её бесшумной походке сквозила грация хищника и скрытая, давящая сила. Она остановилась у моего столика, и от её взгляда моё сердце зашлось в бешеном ритме.

​— Ты готова? — её голос прозвучал мягко, но бархатные обертоны вибрировали прямо у меня в голове, гипнотизируя.

​— К чему? — я вцепилась в бумажный стаканчик так, что он смялся, отчаянно пытаясь унять дрожь.

​— К встрече с настоящим, — одними губами улыбнулась она.

​Слова пронзили меня насквозь. Женщина протянула руку, и я сглотнула: кончики её тонких пальцев слабо светились холодным голубоватым светом, похожим на свечение глубоководных медуз. Стоило мне вложить свою ладонь в её, как по венам прокатилась обжигающая волна энергии, вымывая из тела остатки страха.

​Мы вышли из кафе. Город словно вымер. Звуки машин, гул толпы, шелест ветра — всё исчезло, увязнув в невидимой вате. Каждый шаг по асфальту давался с трудом, словно гравитация усилилась вдвое.

​Внезапно прямо посреди пустой улицы воздух с треском разорвался. Перед нами возник портал — идеальный круг, внутри которого, словно в калейдоскопе, бушевали ослепительные вспышки золота и лазури. В лицо ударил резкий, незнакомый ветер, принесший с собой аромат соленого океана и пряный, дурманящий запах растертой гвоздики.

​Женщина обернулась. Её глаза теперь сияли нестерпимо ярко.

​— Сделай первый шаг сама, — твердо произнесла она. — Помни: ты всегда была частью чего-то гораздо большего, чем этот тесный мир.

​Я зажмурилась до цветных пятен и шагнула в сияющую бездну.

​Встреча

​Секунда невесомости, оглушительный свист в ушах — и всё закончилось. Воздух здесь был кристально чистым, обжигающе свежим, с привкусом хвои и озона. Я распахнула глаза.

​Передо мной стоял мужчина. Его темные волосы, казалось, жили своей жизнью, слегка шевелясь даже в отсутствие ветра. Глаза светились пронзительным изумрудным светом, а камзол из плотной, мерцающей ткани переливался, словно темная вода реки под луной. От него исходила такая аура уверенности и древней мощи, что я невольно сжалась.

​— Здравствуй, дочь, — его голос оказался глубоким, бархатистым, отзывающимся легкой вибрацией в груди, как звук низкого колокола. — Я ждал этого мгновения целую вечность.

​Мысли путались. Я смотрела на этого могущественного незнакомца, пытаясь найти в его чертах что-то родное. Он сделал плавный шаг навстречу, и его лицо озарилось такой теплой, человечной улыбкой, что напряжение внутри меня лопнуло. Он осторожно, словно боясь сломать, обнял меня. От его одежды пахло древесной смолой и чем-то неуловимо знакомым. В этот момент я окончательно поняла: пути назад нет.

​— Селестина… — произнес он, отстраняясь и вглядываясь в мое лицо. — Твоя мама выбирала это имя с такой нежностью. К сожалению, я не знаю твоей нынешней фамилии. Она ведь вышла замуж там, в твоем мире, — между его бровей залегла горькая складка. Было ясно, что время не излечило его чувств к ней.

​— Айльтрейна, — тихо, со щемящей грустью поправила я. — Моя фамилия — Айльтрейна.

​Отец удивленно моргнул, а затем его взгляд потеплел.

​— Она оставила мою родовую фамилию, — прошептал он, словно не веря самому себе. — Твоя мама всегда была удивительной женщиной. Она знала, кто ты. Я рад, что ты дома, Селестина. Теперь начинается твоя настоящая жизнь. Пойдем, — он галантно предложил мне локоть. — Я покажу тебе наш дом.

​Вскоре мы вышли к узкой мощенной дороге, где у зарослей серебристого кустарника нас ожидала карета. Настоящая, из темного лакированного дерева, с тонкими золотыми узорами на дверцах. Кучер в строгой ливрее молча откинул подножку.