Тайна крови.

Глава 3. Праздник.

​— Но зачем… зачем он приходил к моему отцу? — мой голос сорвался на хриплый, испуганный шепот. — Неужели папа хочет отправить меня в эту жуткую академию, даже не спросив?

​— Успокойтесь, умоляю вас, госпожа Селестина, — Алиеса порывисто шагнула ближе, её теплые ладони нежно коснулись моих подрагивающих плеч, пытаясь разогнать поселившуюся в них дрожь. Голос служанки звучал мягко и убедительно, но в самой глубине её глаз всё равно плескалась едва заметная тревога. — Всё совсем не так страшно, как вам кажется. Если бы мистер Тарон действительно принял решение отослать вас, он бы обязательно поговорил с вами с глазу на глаз. Не изводите себя понапрасну.

​Я нахмурилась, глядя мимо Алиесы на корешки старинных книг. Её слова принесли мимолетное облегчение, но не смогли до конца выжечь поселившийся под ребрами страх. Мысли хаотично крутились в голове, заставляя сердце глухо стучать в груди. Там, в полумраке коридора, мой отец не выглядел непреклонным — он сомневался, он взвешивал предложение этого пугающего ректора Эрдана.

​Я сделала глубокий вдох, заставляя легкие наполниться прохладным воздухом библиотеки, и попыталась взять себя в руки. В своем прежнем мире я всегда хотела учиться, узнавать новое, двигаться вперед. Но здесь, где сама реальность трещала по швам, перспектива оказаться в месте, полном «тайн и опасностей», казалась неподъемным, удушающим стрессом.

​— Алиеса, — тихо, почти беззвучно произнесла я, глядя на свои бледные пальцы. — А что, если это всё-таки правда? Что, если он уже всё решил за меня?

​Девушка сочувственно вздохнула и чуть сжала мои плечи.

— Госпожа Селестина, в этом мире всем нам приходится быть готовыми к самым крутым поворотам судьбы, — её голос стал серьезнее. — Но я твердо верю, что ваш отец не станет ломать вашу жизнь без вашего согласия. Он слишком долго искал вас, он любит вас и обязательно разделит с вами эту ношу.

​Её искренность подействовала как бальзам на оголенные нервы. Тревога не исчезла, но превратилась в глухую, контролируемую настороженность. Завтрашний день обещал стать тяжелым испытанием, и мне были жизненно необходимы силы, чтобы встретить любые неожиданности с гордо поднятой головой. Я поднялась с кресла, бережно переложив так и не прочитанную книгу на столик.

​— Пойдем в спальню, Алиеса. Уже глубокая ночь, а завтра нас ждет слишком много дел.

​Служанка послушно кивнула. Мы бесшумно выскользнули из библиотеки и пошли по длинным галереям. Особняк погрузился в сон: тяжелые портьеры отсекали лунный свет, в углах притаились густые тени, и лишь изредка где-то на нижних этажах слышался едва уловимый, шуршащий шаг ночной стражи или слуг.

​У двери моих покоев я помедлила, а затем осторожно толкнула тяжелое дерево. Дверь поддалась без единого скрипа. В комнате царила полусонная, таинственная атмосфера. За время моего отсутствия Алиеса успела зажечь несколько восковых свечей в витых серебряных канделябрах. Их ленивые, колеблющиеся язычки пламени выхватывали из темноты очертания мебели, заставляя тени причудливо вытягиваться по стенам.

​Чувствуя себя невероятно разбитой, я обернулась к девушке:

— Подскажи… где я могу принять ванну? — я постаралась, чтобы мой тон звучат твердо, хотя внутри всё еще клокотал коктейль из страха и усталости.

​Алиеса грациозно скользнула вперед. Мы прошли мимо изящного туалетного столика, где в строгом порядке были разложены костяные гребни, хрустальные баночки с ароматными кремами и флаконы духов. Рядом, в узкой вазе, стоял букет незнакомых ночных цветов, источавших тонкий, едва уловимый шлейф мускуса и сладости.

​Служанка остановилась у незаметной панели в стене, которую я днем даже не приняла за дверь, и плавно потянула за скрытую ручку. Перед моими глазами открылась просторная купальня, залитая мягким, идущим словно ниоткуда светом. Посреди комнаты, утопая в мраморном полу, возвышалась роскошная круглая купель. Вода в ней была настолько чистой и неподвижной, что её поверхность казалась безупречным, наведенным зеркалом.

​— Прошу вас, госпожа, — Алиеса отступила на шаг, давая мне пройти.

​Я переступила порог и замерла, пораженная эстетикой этого места. От купели поднимался едва заметный, теплый пар, несущий густой, обволакивающий аромат лаванды и дикой мяты. Быстро сбросив ставшую душной земную одежду, я осторожно спустилась по мраморным ступеням и погрузилась в блаженное тепло. Горячая вода мгновенно приняла меня в свои объятия. Я откинула голову на гладкий бортик, прикрыла глаза и почувствовала, как многодневное, сковывавшее мышцы напряжение начинает медленно растворяться, вымываясь из тела.

​Пока я наслаждалась минутами покоя, Алиеса бесшумно открыла платяной шкаф в спальне, подготавливая вещи. Когда я, распаренная и сонная, вышла из купальни, кутаясь в пушистое полотенце, на кровати меня уже ждала моя любимая ночная сорочка из тончайшего хлопка — единственная вещь, которую я успела прихватить из своего прошлого дома.

​Прохладный ночной воздух мгновенно окутал кожу, едва я сбросила полотенце. Влажные волосы тяжелыми прядями легли на плечи, и редкие капли воды стекали по спине, словно маленькие серебряные бусины. Я скользнула под тяжелое, пахнущее лавандой одеяло, и подушки приняли мою голову, как мягкое, невесомое облако. Лёгкий сквозняк из приоткрытого окна колыхал тюль, принося с собой далекие, непривычные звуки чужого ночного города — перестук копыт патруля и шелест листвы. Закрыв глаза, я позволила темноте забрать меня.

​Мне снился удивительный, пронзительно-яркий сон. Я шла по бесконечному, залитому солнцем саду. Вокруг высились вековые деревья с изумрудной листвой, а кустарники ломались от тяжести невиданных бутонов. Воздух казался сладким и чистым. Рядом со мной, мягко ступая по шелковистой траве, шла моя мама. Её руки были спокойно сложены на животе, а на губах играла та самая, родная и нежная улыбка, которую я так боялась забыть. Мы говорили обо всем на свете: о моих глупых университетских заботах, о планах, о надеждах. Её голос звучал так близко, согревая мое истосковавшееся сердце абсолютным покоем.