Тайна летнего лагеря

Глава 14. Наташа

Остаток ночи мы снова провели за наказанием от Ильи, а после, дождавшись его ухода, устроились под фикусом и заново начали изучать подсказку. Про злого духа никто из нас больше не вспоминал.

Так и не придя ни к какому разумному заключению, мы разошлись по своим комнатам уже перед рассветом.

Разумеется, утром мы были совершенно разбиты. Благо, расписание сегодняшнего дня было легким: утренняя зарядка, завтрак, поход на пляж или же игры на смекалку на территории лагеря, обед, а затем можно было снова уйти на пляж с вожатыми или же остаться в лагере и заниматься своим делами до самого ужина.

— Я глаз не сомкнул до самого будильника. Все думал над подсказкой, — пожаловался Глеб. Перед ним стояли две кружки с черным кофе.

— Каждый раз удивляюсь тому, как ты уговариваешь нашу грозную повариху давать тебе кофе, а не ту бурду, которая указана в меню. — Я разочарованно посмотрела на свой кофе — холодный, приторно-сладкий и с большим количеством молока.

— Ничего не могу поделать со своим обаянием. — Глеб улыбнулся так, что мое сердце пропустило удар.

Как ни крути, а Райский был красивым. Максим, конечно, тоже, но их красота была разной. Из Глеба вышел бы идеальный темный эльф или вампирский граф, а из Максима — русский богатырь, типа Алеши Поповича.

— Не в обаянии дело. — К нашему столику подошел Снегов и сел рядом со мной. — На мои просьбы эта повариха тоже не реагирует.

— Ты просто не в ее вкусе, — пошутила я.

— А консерв наш в ее вкусе, да?

— Консерв? — переспросила я.

— Это он так слово «консильери» вывернул, — заметил Глеб, лениво разламывая вилкой сырник со сгущёнкой. — Видимо, решил, что придумал мне гениальную «кличку».

— А разве нет? — хохотнул Макс и отправил в рот целый сырник.

— Темная покажет, что я думаю по поводу всех твоих дурацких погонял, — сощурив карие глаза, мстительно произнес Райский.

Снегов что-то ответил ему, но из-за сырника во рту мы не поняли ни слова.

— Приветики всем! — Позади Макса возникла Лера.

Смерив нас с Глебом презренным взглядом, она положила руки на плечи Снегова и ловким движением заползла своими пальцами прямо ему под футболку. Остатки недожеванного сырника выскочили изо рта Макса. Парень судорожно закашлял, и Лера заботливо похлопала его по спине.

— О чем так увлеченно чирикаете с утра пораньше? — спросила она, глядя только на Снегова.

Никто ей не ответил. Мы с Глебом не горели желанием, а Максим еще не отошел от приступа кашля. У него, бедного, даже слезы на глазах выступили.

— Не хочешь сесть с нами? — Клешни Леры вцепились в плечи Макса, и тот вздрогнул.

— Хорошо, — сдавленно ответил он.

Бросив на нас извиняющийся взгляд, Снегов взял поднос и ушел к столу, где уже сидела Беловская компания. Глеб проводил друга взглядом и пробормотал:

— И чем она его держит?

— Полагаю, тем самым, чего так хочется всем парням.

Я отложила вилку и, отодвинув в сторону недоеденные сырники, взяла апельсин. После бессонной ночи аппетита и так почти не было, а теперь он и подавно исчез.

— И чего же нам всем так хочется? — Райский с интересом уставился на меня.

— Ну, того самого. На букву «с». — Я отвела взгляд от Геба и принялась чистить апельсин.

— Ты про секс?

Я кивнула. Обсуждать это с Глебом было крайне неловко, но я сама заговорила об этом, пусть и намеком.

— Открою тебе страшную тайну, Натали. — Глеб всегда называл меня так, когда подтрунивал надо мной. Видимо, не забыл еще, как меня бесит эта вариация моего имени и пресловутая песня с таким же названием. — Не всем мужчинам нужен только секс.

— Угу, конечно, — буркнула я.

Кожура апельсина поддавалась плохо. Я смогла оторвать лишь пару маленьких кусочков и запачкать руки липким соком.

— Меня, например, — чуть тише произнес Глеб, — больше интересует сам человек, его личность. А физические удовольствия на втором месте.

Я слишком резко дернула за кожуру, и апельсин выскочил у меня из рук.

— Блин, — буркнула я, поймав укатившийся фрукт прямо у края стола.

— Давай я.

Рука Глеба неожиданно легла на мои, и от этого прикосновения я вздрогнула. Ладонь Райского на миг задержалась на моих пальцах, а затем он ухмыльнулся и забрал апельсин. Ловко поддев кожуру обратной стороной вилки, он принялся очищать фрукт.

У меня же в голове звенели его слова: «физическое удовольствие на втором месте».

Можно ли назвать мою реакцию на его прикосновение удовольствием? Это было неожиданно, волнительно и приятно. А еще мне не хотелось, чтобы он убирал свою руку от моей. Значит, все же удовольствие?

— Держи, — прервал мои мысли Глеб. Он смотрел на меня с легкой улыбкой и протягивал очищенный апельсин.

— Спасибо. — Потупив взгляд, я выхватила у него фрукт.