Тайна летнего лагеря

Глава 15. Глеб

После долгой и эмоциональной речи Снегова на тему небезопасности ночных походов мы единогласно решили отправиться на кладбище после ужина. Правда, пришлось отпрашиваться у Ильи, который сначала никак не хотел нас отпускать. Нам повезло, что рядом с ним в тот момент была его пассия Марьяна, которая выступила на нашей стороне и попросила Илью нам уступить. В итоге наш вожатый недовольно буркнул, что мы можем пойти гулять в Дубки с условием, что в девять вечера мы втроем уже будем в своих комнатах.

Разумеется, мы все дали ему честное пионерское слово, вот только нам, да и Илье, я думаю, с трудом верилось, что мы вернемся вовремя. Про так называемого «лесного духа» мы нашему вожатому ничего не сказали. Еще сочтет нас ненормальными и вообще никуда не пустит дальше своего корпуса.

Так как мы покидали лагерь официально, путь наш лежал не через лес, а через проселочную дорогу и поле.

— Вот это другое дело! — радовался Макс, бодро шагая по дороге. — Светло, не страшно, птички поют! Красота!

Я был с ним полностью согласен. До вчерашнего инцидента мне было не страшно ходить по ночному лесу, однако теперь мне хотелось на некоторое время воздержаться от ночных походов по чащам и по кладбищам тоже. Здравый смысл говорил мне, что увиденному в лесу есть разумное объяснение. То, что мы видели, никак не может быть призраком. Скорее всего, это был человек. Вот только кому надо бродить по лесу ночью с ног до головы в белом? Разве что убийце, который понял, что мы тоже ищем клад…

Я скосил взгляд на Наташу, которая молчала всю дорогу — даже над Максом не подшучивала. После сегодняшнего пребывания на пляже у нее немного покраснел ее вздернутый носик, а на плечах обозначились четкие веснушки. Я смотрел на ее аккуратные и хрупкие плечи, ощущая потребность коснутся их, пробежаться по ним пальцами и поцеловать россыпь веснушек.

Интересно, ей действительно нравится этот смазливый Игнат?

В молчании мы вошли на кладбище и осмотрелись.

— Случайно твоя отменная память на могилы не подскажет нам, где искать ту, что принадлежит Лилии? — обратилась Наташа к Снегову.

Максим поджал губы и, прикрыв глаза, медленно помотал головой.

— Ясно, — вздохнула Наташа. — Значит, разделяемся и ищем.

Мы с Максом послушно кивнули и разбрелись по разным сторонам.

Кладбище — настоящая находка для любящего прогулки интроверта! Можно спокойно бродить среди могил, читать имена и высчитывать годы жизни. Есть, где посидеть и подумать о тщетности бытия, и даже можно перекусить конфетами.

Могилы и мертвецы меня никогда не пугали. Даже по кладбищу братьев-капуцинов в Палермо я бродил без всякого страха, с интересом рассматривая мумий, выставленных в коридорах под сводами монастыря. Боялся я живых, которые, в отличии от мертвых, как раз могут здорово навредить.

— Ребята, я нашла! — спустя некоторое время крикнула Наташа.

Могила первой жены Алексея Самойлова значительно выделялась среди остальных могил. На памятнике из белоснежного мрамора с резными краями был высечен изящный женский профиль. Чуть ниже — имя умершей и годы жизни, а еще ниже и правее красовался цветок лилии.

Мы втроем осмотрели могилу и не обнаружили ничего необычного, кроме, разве что, высеченного на такой же белой могильной плите печального стихотворения.

Мы были счастливы в том месте,

Где Бог за нами наблюдал.

Подал я руку там невесте,

Любовь до гроба обещал.

Но радость длилась лишь мгновенье —

В гробу теперь моя любовь.

И, пребывающий в забвенье,

В руках держу ее я кровь.

Наташа в задумчивости достала из кармана ветровки фотографию и уставилась на написанную на обороте подсказку.

— Может, тут есть какой-то скрытый механизм? — предположил я, ощупывая холодный мрамор памятника.

— Да тут все просто. — Снегов взглянул на подсказку на фотографии и с отвращением кивнул на могилу: — Клад внутри.

Мы с Наташей хмуро уставились на него.

— С чего ты это взял? — поинтересовался я.

— «Я схороню в земле остаток», — процитировал Снегов. — Все очевидно: он спрятал остатки от сокровищ в могиле жены.

— Если так, то он ненормальный, — сделал вывод я. — Дочери же придется эксгумировать останки матери.

— Может, он ошибся, когда писал подсказку? Вместо «останки» написал «остаток», — предположила Наташа.

Максим пожал плечами, а я достал телефон и на всякий случай сделал несколько фотографий стихотворения на могильной плите — одно со вспышкой, а второе без. Качество оставляло желать лучшего, но, если напрячься, слова прочитать было можно.

Сразу возвращаться в лагерь никто из нас не хотел, поэтому мы решили прогуляться по вечерней деревне, перед этим зайдя в палатку и купив там мороженое и чипсы.

— Ненавижу с паприкой, — пробормотала Наташа, отправив в рот очередную горсть чипсов.