"Тайна левой полосы Кутузовского"

Глава 3. "Не спи"

Сначала Гриша подумал, что это снова радио — тихий, равномерный стук, будто дождь капает где-то совсем рядом. Но звук становился всё отчётливее. Капли били по крыше, по лобовому стеклу, по зеркалам.

Он открыл глаза.

Перед ним — панель приборов, стрелка тахометра дрожит у нуля. Дворники остановились посередине стекла. Машина стоит в тоннеле. Фары отражаются в мокром асфальте. Он сидел в своём "Москвиче". Никакого тумана.
Никакого портала. Руки дрожали. Сердце билось слишком быстро, словно он бежал. На губах — вкус железа, язык прикушен. Он глубоко выдохнул, прислушался: в соседних машинах кто-то сигналил, кто-то ехал с сиреной по выделенке — обычная пробка на Кутузовском. Через лобовое стекло виднелась причина задержки: впереди какой-то лихач развернулся поперёк полос, и теперь его вытаскивали с помощью эвакуатора. Гриша моргнул, пытаясь окончательно прийти в себя. Ладони липли к рулю. Радио включилось само, будто извиняясь за сбой.

— А мы продолжаем эфир. На "Маяке" утренняя программа "Пока вы спали". Сегодня поговорим о сне за рулём… Он тихо усмехнулся, наклонился вперёд и выключил приёмник. В зеркале заднего вида — никого. Только собственное лицо, немного бледное, глаза красные, как после бессонной ночи.
"Вот тебе и портал", — подумал он, заводя машину кнопкой. Двигатель загудел, ворчливо, по-старому. Машина тронулась.
Свет в конце тоннеля был почти ослепительным — настоящим дневным светом, а не тем вязким сиянием, что мерещилось ему. Он выехал наружу, опустил стекло, вдохнул сырой осенний воздух и поймал себя на странном чувстве: будто побывал где-то, куда теперь нельзя вернуться. Дождь шёл ровно, без ветра. Гриша свернул в переулок после 35-го дома, остановился, вышел. Зашёл в кофейню, взял стакан. Тёплый, горький. Настоящий. Он вернулся к машине, облокотился на капот и долго смотрел, как машины тянутся дальше по Кутузовскому. Всё как всегда. Только когда он отхлебнул из стакана, заметил: на запотевшем боковом стекле кто-то провёл пальцем короткую фразу.
Два слова, неровные, будто написанные изнутри:

«Не спи»

Гриша провёл ладонью по запотевшему стеклу — надпись исчезла. Может, и не было ничего. Просто конденсат, свет, усталость. Всё вместе. Он допил кофе, выкинул стакан в урну и сел обратно в машину. Включил радио — теперь там играла бодрая песня "Не надо печалиться" группы "Самоцветы". Всё как обычно. Даже уютно.

Дворники лениво скребли по стеклу, мотор ровно урчал. Пробка рассосалась, город оживал — серый, мокрый, но живой. Гриша поехал и поймал себя на том, что улыбается. Бред какой-то приснился, конечно.
От недосыпа, от кофе, от этой бесконечной дороги. И всё же где-то глубоко, на самом краю сознания, оставалось ощущение: будто кто-то смотрит. Не зло, не пугающе — просто наблюдает. Он не стал оборачиваться. Просто прибавил звук радио, где диктор уже весело говорил:

— Ну что ж, друзья, просыпаемся! Впереди новый день! Гриша улыбнулся, повернул на проспект и растворился в потоке машин. Дождь лил ровно, как метроном. Город жил своей привычной, шумной жизнью. А где-то в тоннеле, в глубине тишины, всё ещё мигал огонёк "Москвича". И на запотевшем стекле оставалась еле заметная надпись:

«Не спи».