Тайна лорда Кавендиша

Глава седьмая, в которой Маргарет разочаровывается в Лондоне

Полтора месяца назад

— Вы очаровательны, мисс Маргарет, — восхищенно охала Люси рассматривая свою госпожу.

Для первого бала в Лондоне, который должен был стать для Маргарет и первым настоящим балом в ее жизни, она выбрала бледно-розовое платье, украшенное цветочным рисунком. Пышные кружевные рукава кремового цвета гармонировали с узором на платье, а на задрапированном шифоном лифе красовалась небольшая гирлянда из кружев. Волосы Маргарет были уложены в изящную прическу: легкие локоны вокруг лба собирались на затылке в пучок, в который Люси воткнула длинную шпильку, украшенную сверху невероятной красоты цветами из драгоценных камней.

— Что за прелесть! — любовалась Люси видом мисс Маргарет.

Маргарет и сама себе казалось необыкновенной красавицей. Никогда она еще не носила платья наряднее, никогда прежде ее волосы не были уложены в такую идеальную прическу, никогда раньше щеки ее не рдели так ярко от предвкушения.

— Готова, моя дорогая? — позвал лорд Кавендиш из-за двери.

— Сейчас, дядюшка! — крикнула Маргарет, крутанулась еще раз перед высоким напольным зеркалом и улыбнулась своему отражению.

Вскоре она спустилась по широкой лестнице. Лорд Кавендиш, хмурившийся до того, расцвел, одарив племянницу восхищенным взглядом.

— Ты стала совсем взрослой, моя девочка, — улыбнулся он, и в глазах его мелькнуло грустное выражение, не скрывшееся от Маргарет.

— Вам не нравится мой наряд? — спросила она, приняв грусть в глазах дяди за недовольство.

— Что ты, моя дорогая, ты безупречна.

Маргарет радостно улыбнулась.

— Мисс Маргарет, мисс Маргарет, вы забыли накидку. — По лестнице спешила запыхавшаяся Люси. — На улице прохладно, заболеете.

Маргарет до последнего надеялась, что горничная не вспомнит про накидку, а лорд Кавендиш и подавно не обратит на это внимания. Ей не хотелось прятать объемные рукава платья и помять их. Однако ей пришлось подчиниться уговорам Люси, и та набросила ей на плечи накидку из плотной парчи, такого же розового цвета с кремовым узором, как и бальное платье. Завязав тесемки под шеей, Маргарет поспешила к экипажу, ожидавшему их у входа в особняк на Кенсингтон-стрит. Мысленно она успела поблагодарить камеристку за настойчивость: в начале апреля ночи в Лондоне стояли холодные.

А уже через полчаса Маргарет входила в распахнутые двери огромного дворца, в котором проходил этот первый бал малого Лондонского сезона.

Когда они с дядей начали спускаться по огромной лестнице, что вела в бальную залу, казалось, взоры всех присутствующих были обращены на них. Не в характере Маргарет было смущаться, но она не привыкла к вниманию и к такому огромному количеству людей, собравшихся в одном месте. Помещение ослепляло огнями сотен зажженных свечей. Бальная зала была наполнена шумом голосов, запахами духов и звоном посуды.

Что было после того, как они с лордом Кавендишем оказались среди гостей, Маргарет запомнила плохо. Дядя представлял ее то одним, то другим. Она отвечала на приветствия, обменивалась с новыми знакомыми ничего не значащими фразами, пила пунш и танцевала. Как же много она танцевала в ту ночь! Страхи Маргарет, что никто не пригласит ее на танец и ей придется стоять среди старых матрон и некрасивых леди, на которых никто смотреть не хотел, не оправдались. Ни одного танца она не осталась без кавалера, а некоторые тут же просили оставить за ними контрданс, менуэт, котильон или вальс на следующем балу, который должен был давать герцог Кентский в пятницу.

Маргарет не замечала ни внимательные взгляды, которыми одаривали ее леди преклонных лет, ни шепотки, которые шлейфом потянулись от одного конца бальной залы к другому. Она была счастлива. И если бы ей было суждено в тот вечер умереть, то Маргарет умерла бы самой счастливой юной леди на всем белом свете.

Однако уже на следующий день, когда лорд Кавендиш повез Маргарет в Ковент-Гарден, ее слуха коснулись-таки слова, полетевшие ей в спину.

— Боже, она вылитая графиня Разумовская, — проговорила леди Дредмур.

— Но как такое возможно? — зашептала графиня Ланкастер.

Маргарет почувствовала, как напрягся лорд Кавендиш, но не стала его ни о чем спрашивать.

Через неделю не обращать внимание на слухи уже было невозможно. Их с лордом Кавендишем по-прежнему встречали вежливо, все двери для них были открыты, приглашения на балы и званые обеды сыпались как из рога изобилия, но стоило Маргарет переступить чей-то порог, как тут же она ловила на себе такие откровенно осуждающие взгляды дам и бесстыдные — джентльменов, что ей становилось не по себе.

Еще через две недели наряды, балы и новые знакомства перестали доставлять Маргарет какую бы то ни было радость. Приглашений становилось все меньше, и вот в один из дней лорду Кавендишу было передано сообщение, которое принес слуга от герцогини Ричмондской: сиятельная дама отзывала ранее присланное приглашение на обед. Это стало пощечиной лорду Кавендишу, а через него и Маргарет.

— Почему? — выкрикнула она, ворвавшись в кабинет дядюшки. — Что происходит? Почему эти люди шепчутся за моей спиной и говорят всякие гнусности?

— Мало ли что говорят эти невежды, — проворчал он.

— Нас больше никуда не приглашают. И все из-за меня! Что я сделала?