Тайна лунной принцессы

Пролог. Шёлк и Пепел

Холод в покоях короля Элиандара III был не от сквозняка, гулявшего по каменным громадам замка. Это был холод иного свойства – тихий, въевшийся в самые стены, в пыль на резных дубовых панелях, в выцветшие нити ковров, изображавших охоту единорогов. Он исходил от самого монарха, сидевшего у потухающего камина, и от тяжёлого, неозвученного знания, что висело в воздухе, словно миазмы грядущей чумы.

Ночь за высокими стрельчатыми окнами была густой и чернильной, без звёзд. Факелы в железных скобах на бастионах отбрасывали тревожные, пляшущие блики на мокрый камень, но их свет не достигал царственных покоев. Здесь царили лишь тусклый свет масляной лампы в форме крылатого дракона да алое, угасающее дыхание поленьев в очаге.

Король не был стариком. Ему едва перевалило за сорок, и в дни празднеств его ещё называли воином, вспоминая победы в пограничных битвах. Но сейчас, в складках бархатного халата, сгорбленный в кресле с высокой спинкой, он казался высеченным из соли – седой, хрупкий, изъеденный невидимой влагой тревог. Его пальцы, украшенные перстнями с тёмными камнями, медленно и бесцельно перебирали свиток с донесениями, которое он уже перечитал десятки раз. Чернила расплылись в нескольких местах – то ли от капель дождя, проникшего сквозь неплотную застёжку гонца, то ли от чего-то иного.

Рядом, в тени, отбрасываемой спинкой кресла, застыла в почтительной, но не раболепной позе леди Илверия, главная хранительница королевской библиотеки и, по слухам, знаток вещей куда более тёмных, чем пыльные фолианты. Её лицо, всегда напоминавшее резную маску из слоновой кости, было непроницаемо. Только бесконечно усталые глаза, цвета старого золота, следили за каждым движением короля, читая в них то, чего он не произносил вслух.

– Они смеются, Илверия, – голос Элиандара был тих и хрипл, как шелест сухих листьев. – За своими дубовыми столами, в своих уютных поместьях, попивая моё же вино, они строят планы, как перепилить сук, на котором сидят. И самый громкий смех… я слышу его отсюда.

Он отшвырнул свиток на низкий столик из тёмного дерева, где стоял не тронутый кубок с вином. Пурпурная сургучная печать на документе треснула, обнажив восковую сердцевину.

– Они не осмелятся, ваше величество, – произнесла Илверия. Её голос был низким, мелодичным, лишённым подобострастия. В нём была лишь констатация факта, в который она сама, возможно, уже не верила. – Род Драксаров всегда был опорой трона. Их влияние…

– Их влияние стало смертельной опухолью! – король резко поднялся, и тень его на мгновение гигантской искажённой тварью взметнулась по стене. – Опий Драксар собирает на своих землях наёмников под видом охранников для рудников. Его младший сын, тот, что с лицом ангела, задаёт слишком много вопросов о моих дочерях. А старший… – Король замолчал, сжав кулаки. – Старший уже здесь. В столице. И его «визиты вежливости» в совет магистров пахнут серой и изменой.

Он сделал несколько неспокойных шагов по ковру, останавливаясь у окна. За стёклами, упрямо не желавшими пропускать внутрь ни звука, бушевала непогода.

– Я чувствую это, Илверия. Я чувствую запах крови на ветре. Они ударят не по мне. Они ударят по тому, что я люблю больше всего. Чтобы сломить. Чтобы унизить.

Дверь в покои бесшумно отворилась, пропуская внутрь высокую, строгую женщину в тёмно-синих одеждах с серебряной вышивкой – символом верной службы короне. Это была капитана королевской стражи, Арвенна. Её лицо, изборождённое шрамом от старого ранения щеки, было сурово. За ней, робко жмурясь от скудного света, вошла девочка лет семи. Принцесса Эйлин. В одной руке она сжимала потрёпанную тряпичную куклу в платье, повторяющем её собственное, а другой крепко держалась за руку своей няни, старой Марты, чьи добрые глаза были полны немой тревоги.

Эйлин была живым портретом своей покойной матери – те же пепельно-золотые волосы, собранные в две аккуратные косы, те же огромные глаза цвета весеннего неба, сейчас наполненные детским недоумением от ночного пробуждения. Она не боялась отца, но суровая атмосфера в комнате заставила её притихнуть.

– Папа? – её голосок, чистый и звонкий, как колокольчик, разбил тяжёлое молчание. – Ты звал меня? Мы играли с Мартой в прятки, но я нашла её слишком быстро, она залезла под кровать, а там паутина…

Король Элиандар замер, глядя на дочь. Вся его ярость, всё отчаяние разом ушли, сменившись бездонной, всепоглощающей болью. Он опустился на колени, открыв объятия. Эйлин, улыбнувшись, подбежала к нему и уткнулась лицом в его плечо, пахнущее дымом и дорогим виски.

– Моя маленькая звёздочка, – прошептал он, сжимая её так сильно, будто хотел защитить от всего мира одним лишь объятием. – Ты так крепко спала?

– Нет, – солгала Эйлин, зевнув. – Я… ждала тебя.

Леди Илверия и капитана Арвенна обменялись быстрым, многозначительным взглядом. Няня Марта, стоя у двери, судорожно теребила край своего передника, её губы беззвучно шептали молитву.

– Ваше величество, всё готово, – тихо, но чётко доложила Арвенна. Её рука лежала на эфесе меча. – Конвой ждёт в подземных воротах. Лошади подкованы на глухой ход, повозка без гербов, припасов на месяц. Охранники – проверенные люди, те, что прошли со мной огонь и воду в Северных кампаниях. Они отдадут жизни за принцессу.

Король медленно поднялся, не отпуская дочь.

– Эйлин, слушай меня очень внимательно, – он взял её за подбородок, заглядывая в чистые, ясные глаза. – Ты любишь приключения, ведь правда?