Тайна моего положения

Глава 14

Покинув уютную кофейню, я на мгновение замерла у входа, мысленно прикидывая расстояние до бакалейной лавки, которое мне предстояло преодолеть. Дождь всё так же размеренно стучал по крыше и окнам, создавая ритм, под который редкие прохожие спешили спрятаться под навесами. Внезапные порывы ветра срывали листья с деревьев и отчаянно трепали одежду, так что небрежно накинутые на головы шали и капюшоны мгновенно сбивались.

Поплотнее закутавшись в плащ и придерживая одной рукой капюшон, я поспешила к лавке, стремясь как можно быстрее укрыться под её кровом. Мои шаги глухо отдавались на мокрой брусчатке, и от каждого неосторожного движения брызги разлетались во все стороны. По пути мне попадались маленькие магазинчики с узкими витринами, где царили тишина и спокойствие. За стёклами уютно поблескивали свертки с тканями и нарядными шляпками, украшенными перьями и лентами, а блестящие заколки для волос ловили свет редких фонарей, словно приглашая войти.

Наконец я оказалась на маленькой торговой площади, где, несмотря на дождь, кипела жизнь. Продавцы, словно не замечая непогоды, громко зазывали покупателей, выставляя на деревянных лотках спелые фрукты, яркие овощи и домашнюю утварь. Женщины с плетеными корзинами в руках быстро сновали между прилавками, перебирая зелень и выбирая яблоки. Время от времени они начинали спорить о ценах, а торговцы снисходительно кивали или, напротив, мрачно хмурились, отстаивая каждый медяк.

Двери лавки со скромной деревянной вывеской над входом с выгравированными на ней буквами «Бакалея» были гостеприимно распахнуты. Витрина маленького магазинчика, узкая и слегка запотевшая, была украшена мешками с мукой и крупами, а сверху свисали косы лука и чеснока. Рядом стояли стеклянные банки с консервированными овощами, а плотные слои персиков и абрикосов в сиропе переливались теплыми золотистыми оттенками.

Быстро нырнув внутрь, я сбросила капюшон и оглядела небольшое, но уютное помещение. Здесь было удивительно тепло, а воздух был пропитан ароматом сушеных трав и теплых пряных специй. На деревянных полках вдоль стен высились мешки с крупами, солью и бобами, стояли большие бутылки с уксусом и тёмными маслами, а на прилавке лежали аккуратные бумажные свертки.

Внутри лавки было немноголюдно: мужчина в чёрном пальто терпеливо ждал, пока его покупку завернут в плотный пакет, а женщина перебирала засахаренные фрукты в стеклянных банках, с любопытством разглядывая яркие ломтики. Продавщица - дородная дама в чистом, аккуратно повязанном фартуке - стояла за прилавком и приветливо улыбалась каждому входящему. Она тепло кивнула мне, лишь на мгновение оторвавшись от своей работы, и продолжила ловко упаковывать товар.

— Мадам, вы выбрали? — вежливо спросила продавщица, наклонившись к покупательнице, которая тщательно, как ювелир, раскладывала ломтики засахаренных фруктов на плотной бумаге. Женщина была элегантно одета, и каждое её движение дышало степенной неторопливостью, как будто выбор фрукта был делом первостепенной важности.

— Еще пару ломтиков, мой Инес любит, чтобы они были мягкими, — ответила покупательница, не отрывая взгляда от прилавка, где под её аккуратными пальцами один за другим появлялись янтарные ломтики фруктов. Её спокойный голос и сосредоточенность выдавали, что покупка в лавке была для неё не просто обыденной задачей, а целым маленьким ритуалом.

— Мадемуазель, что вам подать? Крупу? Соль? Может, мёд и чай? — мягко спросила продавщица, по-видимому, хозяйка лавки, обратив свой взор на меня.

— Мадам Агата? — уточнила я, приветливо улыбнувшись.

— Верно, — кивнула женщина, с любопытством на меня взирая. Её лицо оставалось доброжелательным, но взгляд стал чуть внимательнее, как будто она пыталась меня оценить.

— Элис из кофейни на углу Док-стрит сказала, что вам нужен продавец, — решительно произнесла я, надеясь, что женщине действительно требуется помощница.

— Ох, милая, была такая нужда, да только вчера мой муж привез племянницу из деревни, — с сожалением охнув, женщина всплеснула руками. Её движения были быстрыми и немного театральными, как у человека, привыкшего вести разговоры в торговой суете. Махнув рукой в сторону деревянной лестницы за прилавком, которая вела на второй этаж, она добавила, — вон, обживает комнату, завтра буду учить её торговать.

— Понятно, спасибо, — ответила я, чувствуя, как меня снова охватывает отчаяние, но всё же спросила, — может, подскажете, кому ещё нужна помощница?

— Онора долго искала швею, — сказала хозяйка с легкой неуверенностью в голосе, — но до меня дошли слухи, что она вроде как кого-то нашла, — добавила мадам Агата, неопределенно пожав плечами, — но ты всё равно зайди к ней. Её мастерская у старого фонтана, она там одна такая, не перепутаешь.

— Зайду, спасибо, — ещё раз поблагодарила я женщину и, стараясь не выдать отчаяния в голосе, направилась к выходу, плотнее закутываясь в плащ перед тем, как выйти под моросящий дождь.

Мадам Онора, как оказалось, действительно больше не нуждалась в помощнице, слухи не обманули. И мадам Летиция, тепло улыбнувшись и на мгновение задержав на мне взгляд, с сожалением сообщила, что помощь на кухне тоже больше не нужна — кондитерская лавка закрывается, и она переезжает в деревню, чтобы быть рядом с больной матерью.

После ещё нескольких отказов в тесных магазинчиках и пахнущих хлебом пекарнях мои ноги сами привели меня на угол улицы, где возвышался старый, покрытый налетом времени дом. Двухэтажное здание выглядело мрачно и величественно, словно застывшее в воспоминаниях о прежних днях. Его каменные стены были грубыми, местами покрытыми мхом, а дождь и ветер оставили на них свои следы в виде потеков.

Я ненадолго остановилась перед узкими окнами мастерской и сквозь запыленное стекло увидела сотни часов: большие настенные с вычурными маятниками, крошечные карманные, сверкающие латунными крышками, и тонкие наручные, лежащие на тёмных подставках.

Почти не надеясь на удачу, я взялась за массивную ручку и потянула на себя обитую железом дверь. Она поддалась с лёгким скрипом, открывая путь внутрь, и я поспешила войти, чувствуя, как капли дождя стекают с плаща на темный пол.