Тайна моего сердца

Глава 28

Елизавета

Елизавета Николаевна вышла из гостиной, чувствуя, как бесконечная тяжесть сжимает ее грудь. Каждый шаг давался ей с трудом, словно она шла не по ковру, а по глубокому снегу. Она даже не подозревала, что ей будет так тяжело наблюдать за тем, как Алексей мило беседует с Натальей Александровной. Каждое его слово, каждый его взгляд в сторону племянницы Березина причиняли ей невыносимую боль. Она чувствовала, как ее сердце разрывается на части, но знала, что должна держать себя в руках.

Ее мысли путались, как клубок ниток. Она вспоминала их последний разговор, его приглашение, его слова, которые тогда звучали так искренне. Но теперь все это казалось далеким и недостижимым. Она знала, что у них нет будущего, что Алексей заслуживает счастья, даже если это счастье не будет связано с ней. Но это знание не облегчало ее страданий.

Елизавета поднялась по лестнице, стараясь успокоить свое дыхание. Она знала, что должна проверить, как дела у Миши, хотя это было лишь предлогом, чтобы отлучиться из гостиной хоть на время. Даже эта короткая передышка могла помочь ей собраться с мыслями.

Она зашла в детскую, где Миша и Софья играли на полу, окруженные игрушками. Комната была наполнена теплом, а смех детей звучал как музыка. Миша, с растрепанными волосами и розовыми щеками, держал в руках деревянного солдатика и что-то оживленно рассказывал Софье. Девочка, с длинными светлыми косами и в белом платьице, внимательно слушала его, время от времени смеясь и кивая.

— Миша, — тихо произнесла Елизавета, стараясь улыбнуться. — Как у вас тут дела?

Мальчик поднял глаза и улыбнулся ей.

— Мамочка! Мы играем в войну, — сказал мальчик с восторгом в голосе. — Софья — это королева, а я — генерал, который защищает ее замок!

Дочь Громовых засмеялась, слегка покраснев.

— Миша такой храбрый, — сказала она. — Он уже спас меня от трех вражеских атак!

Елизавета улыбнулась, чувствуя, как ее сердце немного согревается от этой сцены. Она села на край кровати, наблюдая за детьми. Миша, с горящими глазами, продолжал рассказывать о своих подвигах, а Софья внимательно слушала, время от времени вставляя свои замечания.

— Мамочка, а ты знаешь, что у Софьи есть настоящий замок? — вдруг спросил Миша. — Ну, не совсем настоящий, но очень красивый!

Елизавета кивнула, стараясь сохранять спокойствие.

— Это замечательно, мой дорогой, — сказала она мягко, хотя внутри чувствовала, как сердце сжимается от боли.

Елизавета снова улыбнулась, но мысли молодой женщины были далеки от детской. Она знала, что должна вернуться в гостиную. Лиза не хотела снова видеть, как Алексей улыбается Наталье Александровне, как говорит с ней так тепло и непринужденно.… Но понимала, что выбора нет.

Глубоко вздохнув, она постаралась собраться с силами. Эта короткая передышка помогла ей немного успокоиться.

***

Медленно ступая по коридору, Елизавета старалась оттянуть неизбежный момент возвращения в гостиную. Ее сердце было тяжелым, а мысли путались, как будто она шла не по знакомому дому, а по какому-то другому, чуждому ей миру. Она чувствовала, как каждая секунда, проведенная вдали от Алексея, была одновременно и облегчением, и мукой. Но она знала, что должна вернуться. Ради приличия. Ради мужа. Ради сына.

Молодая женщина спускалась по лестнице, ее шаги были медленными и неуверенными. Вдруг, на последней ступеньке, она неожиданно столкнулась с Алексеем. Он стоял там, словно ждал ее, а его глаза горели тем же огнем, что и в тот день, когда он пригласил ее к себе. Елизавета замерла, чувствуя, как ее сердце начинает колотиться так громко, что, казалось, его слышно даже в этой тишине коридора.

— Елизавета Николаевна, — прошептал он тихо, но со страстью, которую он больше не мог скрывать. — Поговорите со мной хоть одну минуту.

Офицер быстро приблизился к ней и взял ее руку в свои ладони. Его прикосновение было теплым и настойчивым, и Елизавета почувствовала, как тело дрожит от этого контакта.

— Нам не о чем говорить, — ответила она, опуская взгляд, но ее дыхание сбивалось, а голос предательски дрожал. Она попыталась забрать свою руку, но Алексей крепко сжал ее, не отпуская.

— Не говорите так, — настаивал он, почти умоляюще. — Вы знаете, что это неправда.

Неожиданно он резко придвинулся ближе, и его пальцы коснулись ее подбородка, заставляя поднять глаза. Их взгляды встретились, и в этот момент Елизавета почувствовала, как все ее сопротивление тает. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Алексей наклонился и поцеловал ее. Сначала нежно, как будто боясь напугать, или быть отвергнутым, но затем его поцелуй стал настойчивым и страстным. Елизавета почувствовала, как по ее телу бегут мурашки, как ее бросает то в жар, то в холод. Она хотела сопротивляться, хотела оттолкнуть его, но не могла. Ее тело, ее сердце, ее душа — все отвечало ему. Она целовала его в ответ, чувствуя, как мир сужается до этого момента, до этого полумрака коридора, где они были совсем одни.

Руки Алексея опустились на ее талию, притягивая ближе. Елизавета чувствовала, как растворяется в его объятиях, как забывает обо всем: о муже, о сыне, о приличиях. В этот момент существовал только он, только этот поцелуй, только эта страсть, которая, казалось, сжигала все на своем пути.

— Алексей, — прошептала она, когда их губы на мгновение разомкнулись. Ее голос звучал тихо, но в нем читалась вся боль и вся любовь, которую она так долго пыталась скрывать.

— Елизавета, — ответил он, хриплым голосом от эмоций. — Я не могу больше скрывать своих чувств. Вы должны знать, что я люблю вас. Только вас.

Она хотела что-то сказать, но он снова поцеловал ее, и Лиза потеряла себя в этом поцелуе. В этот момент она была готова забыть обо всем, только бы остаться с ним...