Тайна моего сердца

Глава 42

Елизавета

Елизавета сидела в кресле, держа в руках вышивку, но ее пальцы двигались механически, а мысли были очень далеко. Рядом с ней, по обе стороны, сидели Анна Петровна Громова и Наталья Александровна. Они пришли утром после прогулки по теплому весеннему Петербургу и оживленно делились впечатлениями.

— Ох, представляете, — говорила Наталья Александровна, слегка наклоняясь вперед, — пару недель назад, мы с матушкой гуляли и решили зайти в кондитерскую лавку Густава. Она на слуху у всего города, и мне непременно захотелось там побывать. И вы знаете, кого я заметила? Алексея Николаевича Соколова!

Елизавета вздрогнула, услышав его имя. Ее пальцы непроизвольно сжали иголку, но она старалась сохранять спокойствие. Она не видела Алексея уже три недели и страдала от этой разлуки. Она знала, что он ушел со службы у Сергея Александровича и уехал. Это ей рассказал сам муж как-то за обедом, и с тех самых пор ее сердце не находило покоя.

— Я сама не поверила своим глазам, — продолжала Наталья, — когда увидела, как он выходит из кареты. Это точно был он. Но он был не один...

Елизавета почувствовала, как ее сердце замирает. Она опустила глаза, стараясь скрыть свои эмоции, но ее руки начали предательски дрожать.

— Он выходил из кареты вместе с какой-то девушкой, — тихо добавила Наталья. — Я была далеко и не смогла разглядеть ее, но они вместе вошли в дом…

— Ах! Вот это новость! — вскрикнула Анна Петровна, хлопая в ладоши. — Елизавета Николаевна, вы не знаете, кто бы это мог быть? — спросила она, с хитрым взглядом глядя на Елизавету.

— Нет, что вы, Анна Петровна, откуда бы мне знать... — ответила Елизавета, но ее голос дрожал, и она едва могла сдерживать слезы.

— Ох, ну это и неважно теперь, — продолжила Анна Петровна, обращаясь к Наталье. — Ведь Алексея Николаевича больше нет в Петербурге. Он ушел со службы у Сергея Александровича, и, говорят, уехал за границу.

— За границу? Но почему? — удивилась Наталья, слегка нахмурившись.

Елизавета почувствовала, как ее руки начинают дрожать сильнее. Она едва могла удерживать иголку и, наконец, отложила вышивку в сторону. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Наверное, именно поэтому наш офицер и предложил вам дружбу, моя милая, — с улыбкой произнесла Анна Петровна, бросая красноречивые взгляды на Елизавету. — Его сердце просто-напросто было занято какой-то незнакомкой. А может быть, он, поэтому и уехал? Чтобы быть с ней. Кто его знает...

Елизавета лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Она знала истинную причину отъезда Алексея, но никогда и никому не выдаст эту тайну. Она похоронит ее в своем сердце вместе с призрачными надеждами на их совместное будущее.

— Вы правы, Анна Петровна, — с грустью ответила Наталья.

***

Спустя несколько месяцев Елизавета стояла перед зеркалом в спальне, глядя на свое отражение. Она больше не влезала в свои старые наряды, и с каждым днем ее положение становилось все более очевидным. Ребенок, которого она носила под сердцем, уже давал о себе знать легкими толчками, словно напоминая о своем присутствии. Елизавета чувствовала, как ее сердце сжимается от страха и тревоги. Она знала, что больше не может скрывать правду.

Собравшись с духом, она решилась рассказать о своем положении мужу. Вечером, когда дом погрузился в тишину, она подошла к двери кабинета Сергея Александровича.

Сергей сидел за столом, погруженный в бумаги, но, увидев ее, отложил перо и поднял глаза. Елизавета подошла к нему, стараясь сохранять спокойствие. Она рассказала ему все как есть: о том, что их последняя встреча не прошла даром, и что совсем недавно она поняла, что ждет малыша. Закончив, она замолчала, с тревогой ожидая его реакции.

В первые секунды после услышанного, Сергей Александрович побледнел. Его лицо стало таким же белым, как бумага, лежащая перед ним. Он не мог ничего сказать, словно слова застряли у него в горле. Но потом, к удивлению Елизаветы, он тепло улыбнулся. Муж встал из-за стола и подошел к ней. Его руки с нежностью обняли Елизавету, и прижали к груди.

— Я так счастлив, услышать эту новость, — сказал он мягким радостным голосом. — Мы станем родителями снова. Это прекрасно.

Сергей Александрович продолжал говорить, его слова были полны тепла и любви, но Елизавета почти не запомнила их. Мысли молодой женщины были заняты другим. Она смотрела на мужа, и в ее сердце поднималось безграничное чувство вины. Он был таким хорошим человеком, таким добрым и заботливым. А она... Она была ужасной женой. Она обманывала его, скрывала правду, и теперь ее сердце разрывалось от боли…

Но, несмотря на это, Лиза не могла забыть Алексея. Именно он был отцом ребенка, которого она носила под сердцем. Его образ, голос, прикосновения — все это жило в ее памяти, как тень, которую она не могла изгнать. Елизавета понимала, что никогда не сможет выбросить его из своего сердца, как бы сильно ни старалась…

***

Осень в Петербурге пришла незаметно, но быстро окутала город серыми тучами и холодными дождями. Дни становились короче, а ночи длиннее, и в доме Волынских царила тишина, нарушаемая лишь редкими голосами гостей. Елизавета, уже на последних месяцах беременности, проводила большую часть времени в своей постели. Ее тело, тяжелое и усталое, не позволяло ей двигаться так легко, как раньше, а душа была погружена в глубокую задумчивость.

Она чувствовала скорое приближение родов и понимала, что совсем скоро увидит малыша — плод любви ее и Алексея. Но это осознание не приносило ей радости. Напротив, оно лишь усиливало ее страдания. Ведь весь свет будет думать, что это ребенок Сергея Александровича. Такие мысли рвали ее душу на части, день ото дня становясь все более невыносимыми.

В дом Волынских иногда приезжали гости. Они поздравляли Сергея Александровича со скорым рождением еще одного наследника, а Елизавета, стоя рядом, лишь опускала взгляд. Ей было тяжело слушать эти слова, но она понимала, что не имеет власти изменить что-либо. Она была пленницей своей тайны, и каждый день ей приходилось играть роль счастливой жены и матери, хотя внутри нее бушевала буря...