Тайна моего сердца

Глава 43

Елизавета

Елизавета сидела в своей спальне, приглушенный свет свечей озарял комнату мягким теплым светом. Она смотрела на новорожденного ребенка, лежащего в кроватке рядом с ней. Малыш спал, его крошечные ручки были сжаты в кулачки, а губы слегка шевелились, словно он видел сон. Елизавета не могла оторвать от него взгляд. В его чертах она видела отражение любимого мужчины — такие же темные глаза, прямой нос и серьезный взгляд, который казался не по возрасту взрослым. Каждый раз, когда она смотрела на сына, ее сердце наполнялось смесью счастья и боли одновременно.

Она протянула руку и нежно коснулась его ручки. Кожа малыша была такой мягкой, такой теплой, что ей казалось, будто это просто сон. Лиза закрыла глаза, представляя, что вот-вот очнется рядом с Алексеем, что все это — лишь видение, которое скоро закончится. Но когда она открывала глаза, реальность оставалась неизменной. Серая, холодная реальность, наполненная заботами и страхами.

***

Елизавета не подпускала к ребенку никого. Она не отходила от сына ни на секунду, словно боялась, что кто-то отнимет его у нее. Она мало спала, плохо ела и совсем перестала выходить из дома. Ее мир сузился до этой комнаты, до кроватки, где спал ее малыш.

Иногда ей казалось, что ребенок смотрит на нее с пониманием, словно знает, о чем она думает. Его темные глаза, такие похожие на глаза Алексея, казалось, смотрели прямо в ее душу.

Но чем больше она смотрела на сына, тем сильнее становилась ее боль.

Лиза больше не носила любимых платьев, которые когда-то подчеркивали ее безупречную фигуру, и не делала изысканных причесок. Иногда ей казалось, что она сходит с ума. Молодая женщина писала письма Алексею, отправляя их на его старый адрес в Петербурге, хотя знала, что он давно не живет там. Но ей становилось немного легче, когда она описывала свои чувства на бумаге. Елизавета знала, что он никогда не прочитает их, но сам он навсегда останется в ее сердце…

***

Сергей Александрович замечал состояние жены и очень волновался из-за нее. Он предлагал ей помощь няни, горничной, даже свою, но Елизавета упрямо отказывалась. Она не хотела, чтобы кто-то вмешивался в ее мир, в ее заботу о ребенке. Она больше не улыбалась, ее глаза были полны печали, а тело, когда-то такое грациозное и живое, теперь казалось усталым и изможденным. Это вызывало тревогу в его сердце, но он не знал, как помочь ей.

Но одним вечером все изменилось.

Сергей Александрович вернулся домой поздно. Он как всегда зашел в дом и направился в свой кабинет, но по пути туда ему стало плохо. Его сердце, измученное заботами и тревогами, не выдержало. Мужчина упал на пол, потеряв сознание.

Елизавета, как всегда, сидела возле кроватки Алешеньки, наблюдая за сном ребенка. Вдруг в комнату вбежал слуга, его лицо было бледным, а голос дрожал.

— Елизавета Николаевна, — произнес он, почти задыхаясь. — Сергею Александровичу плохо. Он упал и лежит без чувств.

Елизавета почувствовала, как ее сердце замирает. Она встала, чувствуя, как ноги дрожат, и поспешила за слугой. В коридоре она увидела Сергея, лежащего на полу. Его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Она опустилась на колени рядом с ним, ее руки дрожали, когда она касалась его лица.

— Сергей, — прошептала она.