Тайна моего сердца

Глава 45

Елизавета

В доме Волынских царила суета, несмотря на поздний час. Слуги сновали по коридорам, проверяя последние детали перед отъездом хозяев на ежегодный императорский бал. В своей спальне Елизавета Николаевна стояла перед зеркалом, её тонкие пальцы дрожали, пока она поправляла жемчужное ожерелье на шее. Платье из голубого шёлка, расшитое серебряными нитями, облегало её фигуру, подчёркивая изящество линий. Волосы, уложенные в сложную причёску с локонами, украшала диадема, подаренная Сергеем Александровичем на их свадьбу. Она смотрела на своё отражение, но видела не себя, а тень той женщины, которой была когда-то — лёгкой, беззаботной, счастливой.

Её сердце сжималось от тревоги. Она не хотела ехать на бал. Мысль о том, чтобы провести вечер среди шума, музыки и праздных разговоров, казалась ей невыносимой. Но она пообещала мужу. Она знала, что его репутация, его положение в обществе требуют её присутствия. И не могла подвести его, не могла позволить, чтобы он приехал на такое мероприятие в одиночестве. Это было бы слишком странно, слишком подозрительно.

Она глубоко вздохнула и направилась в детскую. Миша, уже в пижаме, сидел на кровати и слушал сказку, которую ему читала няня. Увидев мать, он улыбнулся и протянул к ней руки.

— Мамочка, ты такая красивая! — воскликнул он, его глаза сияли от восхищения.

Елизавета наклонилась и поцеловала его в щёку, стараясь не испортить причёску.

— Спасибо, мой милый, — прошептала она. — Ты обещаешь вести себя хорошо и слушаться Анну Ивановну?

— Обещаю, — серьёзно ответил мальчик, кивая.

Она провела рукой по его волосам, затем подошла к кроватке маленького Алешеньки. Младенец спал. Она осторожно коснулась его лба, чувствуя, как сердце наполняется нежностью и болью одновременно. Она хотела остаться здесь, с ними, в этом тихом мире, где не было места балам и светским условностям.

— Всё будет хорошо, госпожа, — раздался тихий голос няни. Анна Ивановна стояла рядом, её лицо выражало понимание и заботу. — Идите, отдыхайте. Дети под присмотром.

Елизавета кивнула, с благодарностью глядя на неё.

— Спасибо, Анна Ивановна, — прошептала она и, ещё раз взглянув на детей, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

В холле её ждал Сергей Александрович. Он был одет в парадный мундир, его осанка, как всегда, была безупречной. Увидев жену, он улыбнулся.

— Ты обворожительна, Лизонька, — произнёс он, протягивая ей руку.

Елизавета улыбнулась в ответ, но её улыбка была скорее натянутой, чем искренней.

Они вышли из дома, их уже ждала карета. Ночь была холодной, но звёздной, и первый снег мягко хрустел под ногами. Сергей Александрович помог Лизе подняться в карету, затем сел рядом. Дверца захлопнулась, и карета тронулась, увозя их в мир света, и музыки.

***

Величественное здание, освещённое тысячами огней, словно парило над заснеженным городом, излучая тепло и роскошь. У подъезда выстраивались экипажи, один за другим подвозя гостей в ослепительных нарядах. Лакеи в ливреях с золотыми галунами помогали дамам выходить из карет, их дыхание превращалось в белые облачка на холодном воздухе. Звуки оркестра, доносящиеся из открытых дверей дворца, смешивались с шумом голосов, смехом и звоном колокольчиков на упряжках.

Елизавета Николаевна вышла из кареты, опираясь на руку мужа. Её голубое шёлковое платье, расшитое серебряными нитями, переливалось в свете фонарей, а диадема в её волосах сверкала, как звёзды на зимнем небе. Она чувствовала, как холодный воздух щиплет щёки, но внутри всё сжималось от тревоги. Она давно не бывала на таких мероприятиях, и теперь, стоя перед величественным фасадом Зимнего дворца, она ощущала себя чужой в этом мире блеска и роскоши.

— Не волнуйся, Лизонька, — тихо сказал Сергей Александрович, чувствуя, как её рука дрожит. — Ты прекрасна.

Они поднялись по широкой лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, и вошли в вестибюль, где их встретил швейцар в парадной форме. Звуки оркестра становились все громче, и Елизавета почувствовала, как её сердце начинает биться чаще.

Волынские прошли через анфиладу залов, где уже собрались гости. Дамы в пышных платьях, украшенных кружевами, лентами и драгоценностями, смеялись и кокетничали с кавалерами в парадных мундирах и фраках. Воздух был наполнен ароматом духов, цветов и свечного воска. Хрустальные люстры, подвешенные к высоким потолкам, отражали свет тысяч свечей, создавая атмосферу волшебства.

Сергей Александрович, как всегда уверенный и спокойный, то и дело останавливался, чтобы поприветствовать знакомых. А Елизавета, стараясь скрыть своё волнение, отвечала на приветствия с лёгким поклоном.

Они вошли в большой зал, где уже кружились пары под звуки вальса. Паркет, отполированный до зеркального блеска, отражал огни люстр, создавая иллюзию бесконечного танца. Оркестр, расположившийся на галерее, играл с таким воодушевлением, что казалось, будто сама музыка наполняет зал жизнью.

Лиза смотрела на этот блеск, на эту роскошь, и ей казалось, что она попала в другой мир, где нет места её боли и сомнениям. Но в то же время она чувствовала себя чужой здесь, словно её настоящее место было не среди этих сияющих лиц, а в тишине детской, где её ждали Миша и маленький Алешенька.

***

Елизавета Николаевна стояла рядом с мужем, стараясь сохранять спокойствие, хотя её сердце билось тревожно. Она чувствовала себя как актриса, играющая роль, которую не выбирала.

К ним подошёл Иван Петрович Березин, давний друг Сергея Александровича. Его взгляд, как всегда, скользнул по Елизавете с неприятной навязчивостью, заставляя её внутренне содрогнуться. Она учтиво улыбнулась, опустив глаза, и слегка наклонила голову в знак приветствия.

— Сергей! — воскликнул Березин, его голос звучал громко и немного нарочито. — Как твоё самочувствие, друг мой? Признаюсь, ты здорово меня напугал. — Он легко хлопнул Сергея Александровича по плечу, словно пытаясь скрыть своё беспокойство под маской дружеской развязности.