Тайна моей матери

2. Любимый остров

Анабель, 2148 год

Жизнь на острове была не сладкой во всех смыслах этого слова. Несмотря на то, что мы жили в самой южной точке Англии, на острове Портлэнд, погода нас совершенно не радовала. Часто шли дожди, а порой море так бушевало, что, казалось, смоет всё на своём пути.

Папа рассказывал, что строительство дома на краю Портлэнда было чисто маминой идеей, но не объяснил почему. Очень странно, что мама любила подобные места, хотя я ни разу не разубедилась в обратном. Ей нравилось вдыхать свежий запах моря и смотреть, как солнечный диск заплывает за его край. Если для других женщин отдушиной были шоппинг, беседы с подругами и посещение салонов красоты, то маме просто хватало моря. Конечно, всё перечисленное в её жизни в какой-то мере тоже присутствовало, но необходимость его не выходила за рамки. Одежду, косметику и многие другие вещи мама заказывала через интернет (и эту традицию я переняла от неё), с подругами она тоже иногда беседовала (по крайней мере, с одной точно), а салоны мама посещала по необходимости, а не из попыток кого-то впечатлить на очередном празднике. К слову, праздников в нашей семье тоже было немного, в эти дни говорил и всех веселил, в основном, папа, ему казалось, так можно внести в наши будни некое разнообразие. А мама говорила, что настоящий праздник - это состояние души, а не какой-то день в календаре.

О нашем доме можно говорить бесконечно. Если бы меня попросили описать его двумя словами, я маленькая сказала бы “большой и страшный”, а сейчас бы описала его иначе. Величественный и уютный. Было в нём нечто холодное, что за годы въелось в стены, и оно, видимо, сохранится до конца. Но уют, создавшийся вместе с семьёй и питавшийся улыбками родителей, запахами вишнёвого пирога и детским смехом, не искоренить никогда. Наш дом в чём-то похож на маму - такой же непоколебимый, как скала, решительно настроенный давать отпор океанским волнам, но в тоже время светлый и привлекательный. А ещё он полон необъяснимых тайн. В детстве я боялась привидений на чердаке, океан считала монстром, посягающим на наше семейное единство, а также выискивала скрытые кнопки под картинами в надежде отпереть секретную дверь, ведущую в мир сказок. К несчастью, то волшебное время никто не мог со мной разделить. Эдвард был совсем малыш, игры с которым ограничивались улыбками, тихим “угуканьем” и шуршанием цветных игрушек. Папа шутил и смеялся, и в те редкие часы, когда не был загружен работой, организовывал со мной охоту на монстров, а ночью показывал звезды, рассказывая о них увлекательные истории. Из небесных тел они превращались в персонажей с удивительными характерами, которые я тогда была не способна постичь. Иногда к нам присоединялась мама, но в её голосе всегда сквозила уверенность в том, что все эти истории - сплошная ерунда. Почему-то ей хотелось, чтобы мы с Эдвардом поскорее повзрослели и поняли в этой жизни что-то важное, нечто, к чему мы вопреки возрасту даже не могли приблизиться. Что бы это ни было, мне и сейчас это не понять.

Не могу оставить в стороне описание самого моря. Здесь оно было особенным, каким-то чересчур живым. Нельзя было однозначно угадать, что скрывалось в царстве тёмно-бирюзовых вод, но бесконечная их атака на остров не предвещала мира. Волны со всей силы били берега, грозясь сорвать несчастный остров с места и унести куда-то далеко за черту.

Я любила море, но терпеть не могла этот дождь, что часто бил по моим стёклам. Похоже, земля ему тоже была не рада. Между стихиями шла вечная война: вода метала в землю копья, а последняя пыталась все их проглотить и доказать всю тщетность тех попыток. Каждый новый бой был всё беспощадней, хоть правда и стара как мир - никто не сможет одержать победу. Мне казалось, однажды воды станет так много, что море выйдет из берегов, и тогда весь наш мир снесет потоком в океан. И остров, некогда гордый и могучий, превратится в игрушку в его руках. Но океан, так жаждавший её заполучить, вдруг потеряет интерес подобно ребёнку, решившему забросить былую забаву в какой-нибудь дальний угол, где она станет пылится в забытье. Но я всё же любила море… Не так, наверное, как мама, она могла часами за ним наблюдать, словно безмолвно беседуя, изливая ему сокровенные тайны.

Поднявшись на крыльцо, я окинула взглядом сад: с неба полетела морось, наполненная колючей прохладой. Я решительно отвергла мысль остаться во дворе - не было ни времени, ни желания благоволить дождю. Мне нужно поговорить с мамой. И чем скорее, тем лучше. Нет, не о письме. Однажды я уже спросила, и наш с мамой диалог не оставил мне ни намёка.

-Мама, что-то случилось? После того письма ты… Сама не своя.

-Всё в порядке, - произнесла мама в своей доброй манере, - ничего особенного. Просто письмо от старого друга.

-Но ты выглядишь немного обеспокоенной.

-Я же сказала, всё в порядке, - когда мама говорила эту фразу, спорить с ней было бесполезно, - кстати, я обещала перезвонить Рейчел.

Мама поспешно вышла из комнаты. Никогда она не спешила перезванивать подругам, если у них, конечно, ничего не случилось. А Рейчел перезванивать вообще не было смысла - пройдёт полчаса, и она сама позвонит.

Теперь я боюсь того же - мама молча выйдет из комнаты, дав мне понять, какой глупой была моя просьба. Мне кажется, ей никогда на нравился Эсмейл, с которым я встречалась уже почти год. Эсмейл жил в городе Эймут, ближайшем к нашему островку. Там он учился в университете на доктора и параллельно занимался плаванием. Я плавала также неплохо, и на одном из занятий мы с ним познакомились. По-моему, он хороший парень. Много учится, очень внимателен ко мне. Единственным минусом были наши редкие встречи. Да и учащать их было как-то опасно - вспомнив мамино выражение лица при знакомстве с Эсми мне хотелось упасть в обморок. Возможно, причиной была его внешность. Эсми немного темнокожий, всё потому, что его прадедом был индиец. А ещё он любил свободную одежду и стриг волосы только до плеч. Всё остальное пряталось в маленький, уложенный сзади, хвост. А недавно он приезжал ко мне в гости и постригся немного короче, чем обычно, видимо, чтобы не смущать маму. Папа хотя бы честно сказал, что парню стоит поработать над внешним видом, пока мама молча придумывала ему казнь.