Тайна нефритовой жемчужины.

Латгалия, или Ведьмин Курорт

Лива — это ведьмовская деревня, спрятанная от посторонних глаз среди холмов и густых лесов Латгалии. Чтобы попасть туда, нужно либо знать специальные заклинания, либо иметь приглашение. Но даже с приглашением деревня не всегда желала встречать гостей. Это была аномальная зона, уникальное место силы, и жители деревни его берегли.

Наталия знала все лазейки — ведь выросла здесь. Она шагнула с маленькой Аней на руках в каменный круг на опушке и пробормотала старинное:
"Тьма в земле, свет в листве — путь домой откройте мне".

Мир перед глазами раздвинулся, словно шторы, пропуская Наталию внутрь.

Первое, что она почувствовала, — родной запах свежего хлеба, травяного чая и чего-то явно магического. Деревня Лива выглядела так, словно её вытащили из иллюстрации к книге сказок. Крыши домов были покрыты травой, мхом или вообще украшены клумбами с цветами; стены обвивал плющ — возникало ощущение, будто дома выросли сами, а не были построены. Кривые дорожки, выложенные из камня, вели то вверх, то вниз, безо всякой видимой логики. Здесь курицы могли летать, коты имели полный социальный пакет, а чайник сам варил зелье, если его об этом вежливо попросить.

А бабушкин дом — это вообще отдельная песня.
Бабушкин дом, он же "резиденция ведьмовского абсурда".

Двухэтажный дом был выкрашен в лавандовый цвет, потому что бабушка уверяла:

— Сглазить лаванду невозможно, а дом — это почти ты, только с крышей.

Над входной дверью висела вывеска:
"Вход с душой или не входи вовсе".

Забор вокруг дома был низенький, но кусался. В прямом смысле. Если кто-то чужой пытался перелезть, он щёлкал зубами и громко возмущался:
"Ты кто такой? Давай, до свидания!"

Внутри же царил уютный хаос. В углу мурчала огромная кошка, которая подозрительно напоминала пантеру. На кухне самозанятые ложки дружно помешивали суп. На подоконнике стояли горшки с шепчущимися цветами, которые обсуждали свои новости.

Бабушка, рослая ведьма в фиолетовом платье, появилась в дверях, сложив руки на груди:

— Натка, ты наконец-то! — И тут же заметила правнучку: — Ой, какая лапушка! А то мать твоя всё рассказывает, рассказывает… А увидеть — тоже хочется.

Аня, — бабушка оценивающе хмыкнула. — Хорошее имя. В простоте — сила! Не то что нынешняя мода: "О, назовём ребёнка Тьмаэль!" — а потом удивляются, почему он себя странно ведёт.

Из соседней комнаты высунулась мама:

— Это кто тут странно ведёт?

— Да никто, никого не обсуждаем, — отмахнулась бабушка.

Мама Ирина тут же переключилась на Анюту:

— Ну-ка, покажите, как вы выросли за этот год. Ой, глазки какие! Прям ведьмовская кровь видна.

— Потому что ведьма, — вздохнула Наталия. — Или не ведьма… Сами понимаете.

— Ой, да кто в нашем роду нормальным-то родился? — махнула рукой бабушка.

Летняя жизнь в Ливе шла своим чередом. Утром Наталия просыпалась от того, что рядом с ней сидела кошка — бабушкин фамильяр — и придирчиво смотрела, молча.

— Чего-то ты невыспавшаяся, — открыла дверь в спальню мама. — Там твоя Анечка с бабушкой Глашей уже блины вовсю пекут.

— Интересно, почему я не выспалась… — буркнула Наталия, вспоминая, как Аня устраивала ночные концерты.

— Подушку под шею положи, а ребёнка на ночь укачивай на метле — у неё убаюкивающее поле хорошее, — сказала бабушка, накладывая Наталии блины в тарелку.

— На метле?! — чуть не поперхнулась первым блинчиком Наталия.

— Ну да. Все ведьмы так делали в нашей деревне! И мать твоя так тебя качала. Уж я-то видела.

Днём ведьмы ходили в лес, собирали чернику, травы и цветы, варили зелья, пекли пироги, учили младших управляться с магией и обсуждали сплетни:

— А ты слышала, что Пелагея снова мужа в жабу превратила?

— Ага. Так у неё и не было мужа, — удивилась Наталия.

— Ну вот. Теперь есть. Они в одной школе преподают. Наши-то детки всё в твою школу ездят. Всё как всегда, ничего не изменилось. Часть молодёжи, вроде тебя, в городах оседает. Вот и не хватает деток, чтобы свою школу открыть.

Вечерами же Лива превращалась в центр ведьмовских развлечений. Старшие рассказывали байки, молодёжь устраивала гонки на метлах, а особо одарённые учились варить зелья — которые потом взрывались с таким успехом, что даже кошки удивлялись.