Тайна особняка фон Штайнберг

Глава 8: "Молодая наследница"

Седьмой день расследования Питер начал с повторной встречи с фрейлейн Гретель фон Штайнберг. Первая беседа дала лишь поверхностное представление о племяннице барона, а показания других гостей ужина заставляли присмотреться к ней внимательнее. Слишком много людей отмечали её нервозность в тот вечер, отлучки из столовой, странное поведение.

Гретель согласилась встретиться в садовой беседке особняка — небольшом романтическом строении в стиле неоготики, увитом плющом и окружённом осенними цветами. Утренний воздух был свеж и прохладен, листья на деревьях окрасились в золотистые и багряные тона, создавая живописную картину.

Молодая девушка выглядела бледнее, чем при первой встрече. Под её карими глазами залегли тёмные круги, говорившие о бессонных ночах, а руки слегка дрожали, когда она поправляла локоны каштановых волос. Она была одета в простое чёрное платье без украшений — знак траура по дяде.

— Фрейлейн Гретель, — мягко обратился к ней Питер, занимая место напротив на садовой скамье, — благодарю, что согласились на эту беседу. Понимаю, как тяжело вам переживать утрату дяди.

— Дядя Фридрих был для меня всем, герр Морган, — ответила девушка тихим голосом. — После смерти родителей он стал мне отцом, защитником, наставником. Я не представляю, как буду жить без него.

В её голосе слышались искренние слезы, но Питер заметил, что она избегает прямого взгляда, сосредотачиваясь на осенних листьях у своих ног.

— Расскажите подробнее о своём детстве в Баварии, — попросил детектив. — Как сложилось, что вы переехали к дяде?

Гретель взяла носовой платок и промокнула глаза.

— Мой отец, Густав фон Штайнберг, был младшим братом дяди Фридриха. У нас была небольшая усадьба под Мюнхеном — не очень богатая, но уютная. Папа занимался сельским хозяйством, разводил породистых лошадей.

— А что случилось?

— Папа был... азартным человеком. Любил играть в карты, делать ставки на скачках. Сначала это были небольшие суммы, но постепенно долги росли. Мама пыталась его остановить, но он не слушал.

— И долги стали критическими?

— Да. Когда папа умер от сердечного приступа семь лет назад, выяснилось, что имение заложено, а долгов больше, чем всего имущества. Мама не пережила позора — через полгода она тоже скончалась от горячки.

— И тогда дядя Фридрих взял вас к себе?

— Он выкупил все долги отца, продал усадьбу и забрал меня в Берлин. Сказал, что я единственная, кто носит фамильное имя фон Штайнберг в новом поколении, и он обязан обо мне позаботиться.

Питер внимательно слушал рассказ девушки. История была печальной, но довольно типичной для разорившейся аристократии. Важнее было понять, какие чувства испытывала Гретель к своему благодетелю.

— А как складывались ваши отношения с дядей все эти годы? Были ли конфликты, разногласия?

— Дядя был очень добр ко мне, — быстро ответила Гретель. — Дал хорошее образование, прекрасную одежду, позволял посещать театры и балы. Я ни в чём не нуждалась.

— Но?

— Но иногда мне казалось, что он воспринимает меня скорее как красивую игрушку, чем как человека. Хотел, чтобы я была украшением дома, развлекала гостей игрой на пианино, но не интересовался моими мыслями или чувствами.

— А что насчёт замужества? Дядя препятствовал вашим романтическим привязанностям?

Гретель заметно покраснела.

— Есть один молодой человек... граф Генрих фон Мекленбург. Мы познакомились на балу у герцога, и между нами возникла взаимная симпатия. Он просил разрешения свататься, но дядя сказал, что я ещё слишком молода.

— А истинная причина отказа?

— Дядя говорил, что у графа Генриха красивый титул, но небольшое состояние. Он хотел, чтобы я вышла замуж за кого-то более обеспеченного. Говорил, что красота и молодость — это капитал, который нужно выгодно вложить.

— И как вы относились к такому подходу?

— Мне было больно, — призналась Гретель, сжимая в руках платок. — Я хотела выйти замуж по любви, а не по расчёту. Но дядя не хотел ничего слушать.

— А знаете ли вы о содержании завещания дяди?

— Он говорил, что позаботился обо мне. Обещал приданое для замужества и небольшую ренту. Но я не знала конкретных сумм.

Питер достал из кармана блокнот и перелистал несколько страниц.

— По завещанию вам полагается двадцать тысяч марок приданого и рента в размере тысячи марок в год. Это достаточно скромные суммы для такого богатого семейства.

Лицо Гретель омрачилось.

— Дядя часто говорил, что слишком большое наследство может испортить молодую девушку. Он хотел, чтобы я вышла замуж и полагалась на мужа, а не на собственное богатство.

— А что, если бы дядя изменил завещание в вашу пользу? Например, если бы у него не стало наследников мужского пола?

— Я... я никогда об этом не думала, — запнулась Гретель. — Максимилиан здоров, молод, он женится и будет иметь детей.

— Но теоретически, если бы что-то случилось с Максимилианом...

— Нет! — резко воскликнула девушка. — Я никогда не желала зла кузену! Он всегда был добр ко мне, как старший брат.

Питер заметил, что девушка заметно волнуется. Он решил сменить тему.

— Расскажите о вечере убийства. Вы несколько раз покидали столовую. Зачем?

— Я... мне было душно. В столовой было много гостей, свечи, камин... Я вышла в сад подышать свежим воздухом.

— И сколько времени отсутствовали?

— Несколько минут. Прогулялась по дорожкам, полюбовалась звёздами. Когда вернулась, дядя как раз начинал произносить тост.

— А больше никуда не выходили?

— Ещё раз была в дамской комнате, чтобы поправить причёску и платье. И один раз выходила на террасу — хотела посмотреть, не идёт ли дождь.

— Во время этих отлучек вы встречали кого-нибудь из гостей или прислуги?

Гретель задумалась.

— В саду встретила Франца — он курил рядом с кухней. А на террасе был доктор Фишер, тоже курил сигару.

— Они с вами разговаривали?