Тайна особняка фон Штайнберг

Глава 12: "Цепочка доказательств"

Одиннадцатый день расследования Питер начал с систематизации всех собранных доказательств. Он расположился в кабинете комиссара Краузе и разложил на большом столе все документы, фотографии, вещественные доказательства — словно собирал сложную мозаику, в которой каждая деталь имела значение.

— Итак, — начал он, обращаясь к комиссару, — давайте восстановим хронологию событий и поймём, кто действительно убил барона фон Штайнберг.

На столе лежали: отравленный бокал с отпечатками барона, лакея Франца и Гретель; флакон из-под цианистого калия с отпечатками доктора Фишера; финансовые документы, подтверждающие шантаж фрау Вебер графом фон Бременом; любовные письма Гретты Миллер; переписка Гретель с графом Генрихом фон Мекленбургом.

— Начнём с мотивов, — продолжил Питер. — Граф фон Бремен находился в тяжёлом финансовом положении и нуждался в правительственном контракте. Гретель хотела получить наследство и свободу для замужества. Максимилиан конфликтовал с отцом из-за управления заводами. Баронесса Элизабет страдала от измен мужа. Даже фрау Вебер имела причины для недовольства — её шантажировали.

— А доктор Фишер?

— С ним интереснее всего. Формально у него не было мотивов для убийства барона. Более того, барон был его пациентом и другом. Но именно из его кабинета пропал яд, и именно его отпечатки на флаконе.

Комиссар Краузе внимательно изучал документы.

— Может быть, доктор действовал по просьбе кого-то из семьи? Например, помог баронессе избавиться от неверного мужа?

— Возможно. Но тогда зачем выбрасывать флакон в сад? И почему Гретель его нашла именно там, где искала?

— Вы думаете, она лжёт?

— Не обязательно. Возможно, кто-то хотел, чтобы она нашла флакон. Чтобы направить подозрения на неё.

Питер встал и подошёл к окну. На улице шёл дождь, и капли стекали по стеклу, создавая причудливые узоры.

— А теперь рассмотрим возможности, — продолжил он. — Кто мог подменить бокал барона на отравленный?

— Любой из присутствовавших на ужине. Или кто-то из прислуги.

— Нет, не любой. Нужно было знать, какой именно бокал предназначен для барона. Это знали фрау Вебер, повар Циммерман и те, кто видел схему рассадки.

— То есть семья и близкие друзья.

— Именно. А теперь самое важное — время. Когда именно был подменён бокал?

Питер вернулся к столу и разложил схему особняка.

— Фрау Вебер разлила шампанское на кухне примерно за полчаса до тоста. Бокалы стояли готовые. В это время на кухню заходили баронесса Элизабет, Максимилиан и Гретель. Каждый из них имел возможность подменить бокал дяди.

— А как быть с графом фон Бременом? Он ведь тоже просил поменять бокал.

— Это самая интересная деталь. Граф попросил заменить свой бокал, но получил чистый. Значит, отравленный бокал уже стоял на месте барона к тому времени.

— То есть подмена произошла раньше?

— Да. И это сужает круг подозреваемых до тех, кто заходил на кухню до графа.

Комиссар внимательно изучал временную линию событий.

— Получается, что граф фон Бремен не мог быть убийцей?

— Скорее всего, нет. Он шантажировал фрау Вебер, получал информацию о планах барона, но убийство совершил кто-то другой. Возможно, даже воспользовался ситуацией с шантажом, чтобы отвести подозрения от себя.

— А что насчёт Гретель?

— Она имела возможность подменить бокал, когда приходила за нашатырным спиртом. Но флакон с её отпечатками не нашли — только флакон с отпечатками доктора Фишера.

— Может быть, она использовала перчатки?

— Возможно. Но тогда откуда её отпечатки на самом бокале?

— Она объяснила — взяла бокал у умирающего дяди, чтобы понюхать.

Питер задумался. В этом объяснении была логика, но что-то его всё-таки смущало.

— Знаете что, — сказал он наконец, — нужно ещё раз поговорить с доктором Фишером. На этот раз более жёстко. Его отпечатки на флаконе требуют объяснений.

Доктор Фишер принял их в своём кабинете, но на этот раз выглядел заметно нервозным. Его руки дрожали, когда он наливал воду в стакан, а голос звучал неуверенно.

— Доктор, — начал Питер без предисловий, — на флаконе из-под цианистого калия найдены ваши отпечатки пальцев. Объясните, как они туда попали.

Лицо доктора побледнело.

— Я... я не понимаю. Какой флакон?

— Тот, что нашла фрейлейн Гретель в саду. Она утверждает, что обнаружила его под кустом жасмина.

— Но это невозможно! Я не выбрасывал никаких флаконов в сад!

— Тогда объясните, как ваши отпечатки попали на флакон с ядом.

Доктор Фишер протёр очки дрожащими руками.

— Возможно... возможно, кто-то взял флакон из моего кабинета, а потом подбросил в сад, чтобы меня обвинить.

— Кто мог это сделать?

— Любой из моих пациентов. Все члены семьи фон Штайнберг бывали здесь в последние недели.

— А кто именно интересовался ядами?

— Фрейлейн Гретель задавала много вопросов. Максимилиан спрашивал о промышленной химии. Граф фон Бремен интересовался отравлениями для своего романа.

— А баронесса Элизабет?

— Она... — доктор замялся. — Она спрашивала о снотворных средствах. О том, можно ли увеличить дозу для более глубокого сна.

— И что вы ответили?

— Предупредил о опасности передозировки. Сказал, что некоторые снотворные в больших дозах могут быть смертельными.

— А она продолжала расспрашивать?

— Да. Интересовалась, какие именно вещества наиболее опасны, как быстро они действуют. Я думал, что она просто беспокоится о своей безопасности.

Эта информация добавляла новый поворот в деле. Баронесса Элизабет тоже интересовалась ядовитыми веществами.

— Доктор, а что вы можете сказать о нервном состоянии баронессы в последние месяцы?

— Оно значительно ухудшилось. Депрессия, бессонница, приступы истерии. Я прописывал ей всё более сильные успокоительные.

— А она говорила о причинах своего состояния?

— Не открыто. Но было ясно, что проблема в семейных отношениях. Женщина её возраста и положения... Измены мужа очень болезненно переносятся.